Иван Граборов - Гончая свора

– Твой дух откликнулся. Ты и другие твоего вида услышали священные слова, те слова, что дано слышать лишь ищущим. Теперь тебе с этим жить и хоть жизнь твоя по прежнему исключительно в твоих руках, но запомни, Аттвуд Гаррингтон: это обещание. Обязательство, данное не твоими устами, не убеждением прозревшего разума или воли, а самой твоей сутью, твоим настоящим существом, подобное коему таиться внутри каждого из нас.

– И к чему же тяготеет мой дух? – спросил Аттвуд так, будто пришёл на приём к гадалке.

– К правде. Он, как и прочие из нашего числа, желает отыскать причины событий и спасти то, что спасти ещё возможно.

– Единственное, что бы я стал, что хочу спасать, это Землю. Землю и всё то, что с ней связано.

– И в том теперь действительно возникла нужда. Потом, от меня ты услышал песнь.

– Песнь?

– Песнь ищущих душ. Клятва лишь её крупица.

Походило на какой-то философский абсурд, впрочем, Валлур говорил абсолютно серьёзно.

– Не понимаю. – помотал головой Аттвуд. – И на что же песнь похожа в целом виде?

– Ни на что из того, что ты знаешь. Она суть ощущение. Это как слышать великолепнейшую свирель и одновременно сверлящий уши скрип радиопомех, как видеть ужасающий погром и нежиться в релаксационных блоках орбитальных городов, как прикасаться к любимым и резаться о кромку тупого ножа. Мы не можем спрашивать у тех, чьи голоса различаем, можем лишь внимать им.

– Боже, хватит загадок! От того, что ты наговорил, голова кругом идёт. Отвечай прямо! – наконец встрепенулся Аттвуд, вставая перед ним. – Чьи это голоса, Валлур? Кто поёт песнь?

– Все кто вечно жив, все кто жил и все кто когда-либо будет жить. – лязгнула сталь.

Аттвуд, покраснев ещё более, отстранился, едва не упав.

– Ты издеваешься, правда? Загробный мир?

– Нет. Вернее, на самом деле мы не знаем. – поправился Валлур. – Есть три теории на этот счёт. Первая, наименее правдоподобная, предполагает, что слышимое адептами является своего рода сигналом от некой иной цивилизации, которая таким образом общается. Вторая, о чём ты уже сказал, причисляет улавливаемые образы к внематериальному провидению высших сил. Третья близка ко второй, но относит внематериальный источник к информационному следу. – Аттвуд метался туда-сюда, фырчал, пинал попавший под ногу камень, но ждал продолжения. – Это, как считают знающие, самый высший уровень неосознаваемого пространства, на который записываются и на котором хранятся такие данные материи как произошедшие события, души…

– Душа материальна?! – подскочил Аттвуд.

– Материальна, разумеется, но не она в своей материи делает тебя таким, какой ты есть и определяет твой путь, а исключительно опыт, будь-то жизненный или генный. Душа это оболочка, лишь заготовок, не могущий сознательно существовать в отрыве от своего носителя-тела.

Аттвуд совсем потерялся от свалившихся на него откровений. Если зилдраанец лгал, то лгал весьма складно и сразу обо всём.

– Информационный след… Хочешь сказать, в нём есть всё? От бактерий до существ, вроде нас? – нахмурил он брови.

Валлур выдержал паузу, словно тщательно анализируя что-то, а затем ответил:

– И даже большее чем кто-либо в состоянии вообразить.

– Но если это правда, если информационный след существует и мы каким-то образом воспринимаем сигнал от него, то можем ли мы с ним… общаться?

– Говорить? – словно усмехнулся Валлур. – А тебе есть, что сказать тем, кто вечно жив, жил и когда-либо будет жить, человек по имени Аттвуд Гаррингтон?

– Да, есть. – заметил он надменность. – Например, что риторические вопросы не предполагают ответ собеседника, Валлур от Яштира.

– Мы принимаем жизнь и живое всецело напрямую. Наблюдаем результат работы незримого чертога, – он рукой окинул окружающий их кустарник, словно желая этим жалким взмахом объять вселенную. – результат его песни, но не участвуем в процессе сотворения. Мироздание ясно выразилась на этот счёт, когда разделило фазы нашего существования. Включи воображение. Это как глубокое впечатление от чего-либо. Твой дух способен легко определить его пределы, правдивость и благо. Разум ведь не вопрошает над смыслами в момент впечатления, терзаясь, почему то таково, каковыми является? В какой-то момент тебя перестают заботить детали – так ты понимаешь, какой избран путь. Одни вещи тебе нравятся, другие нет. Дух говорит "да" или же говорит "нет".

– Должен признать, это весьма занятно. – Аттвуд пригладил скулы, покрывшиеся короткой щетиной. Он ненавидел свою щетину – она никогда не росла равномерно. – Кто ещё знает об этом?

– Любой желающий, захоти он, может узнать и даже сам найти внутри себя подобное знание.

Древа вновь протяжно затрещали чёрными корками, твёрдыми как сердцевина берёзы Шмидта. У корней активизировалось деловитое движение местной фауны.

– Но во многих неискушённых умах многие предрассудки и чем больше таких умов вовлечено в раздумья о высоком, тем выразительнее гнёт невежества. – словно с неким огорчением договорил Валлур.

С минуту они молчали, наблюдая за потасовкой двух салатовых раков, телами более походивших на креветок, которые при помощи клацанья двенадцати клешней делили мховый бугорок, выросший на треснувшем корне. Победил опыт. Рак с подранным панцирем попросту сбросил второго вниз и победно заурчал, укладывая свою метровую тушу на новое место.

– Должно быть, вам не просто доискиваться до тайн мироздания без всякой поддержки?

– "Нам". Теперь ты один из нас.

– Один из любителей сумасшедших ситуаций, витиеватых разговоров и седых тайн? Да, пожалуй, всё сходится.

– Мы орден, а тайны нам интересны постольку, поскольку мы порой сталкиваемся с вещами неординарными, неизученными и крайне необычными.

– И убийственными, вроде Нолгвура и Киртани, дело ясное. – добавил к списку Аттвуд и громко чихнул, да так, что сразу несколько кустов резво покачнулись от выбегавших из них зверей.

Валлур кивнул в подтверждение:

– Никакое новое явление не может быть игнорируемо. Поиск первопричин есть верный путь.

– Верный путь. – прозвучало от Аттвуда с интонацией детектива, обнаружившего новую зацепку. – Значит в конце следа из хлебных крошек, оставленных Клахар, вы ожидаете увидеть пряничный домик?

– Ты прозорлив. – вновь кивнул Валлур, обернувшись на далёкий хруст веток. – Да, в целом наши интересы сугубо практичны: мир, там где он возможен, изобилие благ, там где от них не будет вреда и защита, там где без неё наступит торжество бесчинства.

– Надо же, благородные материалисты с синдромом галактических заступников. – прорвался из Аттвуда недюжинный сарказм, который он впредь не собирался сдерживать. – Не боитесь ведьмы, что живёт внутри?