Валентин Гаркуша - Дубовый лист

— А чего у Вас самого вкусного, мил человек?

На слова Виктории в присутствии мужа, булочник отреагировал крайним удивлением. Но оно вовсе не было плохим, наоборот, даже приятным. Это стало заметно потому как, его наигранная улыбка сменилась на более искреннюю. Он сразу как-то встрепенулся и более мягко ответил.

— Голубонька сизая, у нас все на вышему сорте. Вот хош верь, хош нет, што не возьми, то самое укусное.

На это Вика довольно прищурилась и вновь вернулась к выбору. Тут, в ее голове, всплыло название из старых сказок, что та читала еще в детстве.

— Пряник медовый, хочу!

— И такие имеются! Во он, прям на тебя глядит. Хватай.

На ее облегчение, мужчина хотя бы махнул в нужном направлении, и девушка сразу потянулась, к широкому, вкусно-коричневому и почти идеально-квадратному прянику, с выпуклым изображением медведя на бочке. А после того как она его взяла, то мужчина опять обернулась к Адаму, в ожидании денег. Виктория же увидев, что тот по-прежнему в замешательстве, как можно тише сказала.

— Расплатись, пожалуйста.

— А? Да, — словно опомнился ее муж, и спросил. — Сколько с нас?

— Полкопейки, — нежно и вежливо, и даже как не своим голосом, ответил булочник.

Адам полез в свой мешочек и достал маленькую бронзовую монету, где как раз и было написано «1/2 копейки серебромъ» и год, 1842. А с обратной стороны был вензель Николая Первого, в виде заглавной буквы Н с короной сверху и с римской единицей снизу. Неуверенно протянув монету, ученый чувствовал себя фальшивомонетчиком и только когда довольный продавец аккуратно положил ее в похожий мешочек, и тем же ласковым голосом поблагодарил, только тогда он смог успокоиться. И даже отошел на несколько шагов назад.

Но, а Вика, ровно наоборот, сияла от счастья и чувствовала себя словно ребенок в Диснейленде. И даже когда булочник к ней неожиданно снова обратился, ее не испугало, ведь девушка уже вошла в роль.

— Фиалочка. А ты чужеземка?

— Да, — кокетливо ответила Вика. — Мы из Лондона.

— Лондома? — мужчина всячески вспоминал что за город, но все-таки вспомнил. — А! То знаю такого. То-то я слышу говор у вас нерусский. Молвят у Вас там хвори, ходит?

— Да, как и везде. И здесь же бог тоже не миловал, — уже не подстраивая свой акцент, ловко произнесла Виктория.

Продавец моментально перекрестился три раза.

— Ой, не миловал, правда, твоя. Вон только чуму пережили, так холера окаянная.

— Да…, - Виктория сочувствующе посмотрела на него, ведь она прекрасно понимала, что для них это все страшилки о далеком прошлом, а здесь суровая реальность, и далеко еще не забыта. — Цела гора, теперь могила.

— Чумная? Та де там такое. Три-пять могилки, закопали на той чумной горе, а больше дурного граниту с дорог сховали. А бы только граф светлейший не уведал.

Что девушка, что ученый, крайне удивились.

— На чумковой горе, разве не массовое захоронение?

Мужчина обдумал слова, но потом понял их и ответил.

— Нет, там люду мало. Их сжигали. Ох, голубка, что тут творилося. Страшные дни, черные дни. Не дай Бог еще такого, — и он снова начал креститься и читать какую-то молитву, ну а Адам с Викой, потихоньку от него и ускользнули.

Девушка подошла к высокому фонарному столбу, который внешне был очень похож на свою имитацию в будущем, но только намного выше, и села на лавочку стоящую под ним. Она ждала очередных нравоучений, но вместо этого Адам задумчиво сел рядом и прошептал.

— Представляешь, кто бы мог подумать, — потом он тяжело вздохнул и посмотрел на пряник. — Ну? Пробуй, — куда веселее скомандовал он.

И как только Вика откусила кусочек, так сразу же скривилась.

— Та ты что, — смеясь, начала она. — Ужасно! Ох! Вкус как у моченого черствого хлеба с медом — потом еще чуть прожевав, добавила, — и комки какие-то. Ужас!

Они вместе посмеялись над тем как любят говорить люди, что раньше все было лучше, а затем продолжили свой путь.

Так дошли и до знаменитого рынка, Привоза, где оба, крайне разочаровались. Во-первых, это был небольшой каменный огражденный пассаж, напоминавший средневековый замок, только очень узкий, но длинный и в отличии от домов, которые являлись чуть ли не архитектурными шедеврами, был весьма скромен. Ровные белые голые стены, были грязными и зашарпанными, во многих местах проступал желтый ракушняк. Несколько живописных арок по краям внутреннего двора, да широкие стеклянные двери, ведущие в павильоны, вот и все достоинства, что удалось разглядеть путешественникам. Но, а во-вторых, вся его окружающая территория была густо заставлено теми утренними телегами, что двигались сюда из других населенных пунктов или же с порта. Там супруги обнаружили и всех купцов да торговцев, что так усердно обгоняли их еще утром.

Так походив между рядов, между телег и между экипажей, рассмотрев товары и выслушав море громких предложений, они все же выбрали себе по сувениру. Вика взяла большую лисью шапку, очень качественную и яркую. С дополнительной отделкой, подкладкой из какой-то мягкой ткани и крепкой ниткой, ловко спрятанной в меху. А Адам взял бутылку хорошего французского вина. При этом он заметил, что бутылка стоит немного дешевле бутылки простой местной бражки, и как ему объяснил смеющийся продавец — все это благодаря Порто-Франко. Своим родственникам, сувениры решили не покупать, а взяли на всех небольшую картонную коробку шоколадных конфет. Причем, она напоминала скорее посылку, заполненную здоровенными, прямоугольными конфетами, обвернутыми в цветную, плотную, картонную обвертку с изображением радостных гномов с тортом, что к слову, и саму прекрасно можно использовать в качестве меленькой картины. В подобной коробке, но только обвязанной узенькой бечевкой в бант, была помещена и лисья шапка.

***

— Ого, а время уже сколько? — сказал Адам, тайком смотря на часы. — День просто испарился, кажется, только с велосипедов слезли, а уже больше шести вечера. Пора потихоньку и назад собираться.

Адам и Виктория, стояли на верхнем краю Потемкинской лестницы, которую местные называли еще бульварной. Они стояли спиной к памятнику Дюка, что был точно таким же, как и у них, разве что не такой зеленый, и смотрели на море, качающее несметное количество маленький торговых парусных суденышек. Все они были разные, но при этом одинаковые, на каждой реял свой какой-то флаг. Все парусники, стояли в очереди на проход в две, огражденные каменной стеной, гавани. Ну, или уже выплывали оттуда. Эти стены были прямо как у замка, кирпичные, широкие, с плоской площадкой для наблюдения. На правой, находился Воронцовский маяк. Но он, в отличие от своего потомка, был маленький и едва выделялся из стены.

Лестница, в те времена, спускалась практически к морю. А на тонкой береговой линии, стояли даже несколько высоких, двухэтажных домиков. Но их предназначение, путешественникам так и не открылось.