Геннадий Прашкевич - Разворованное чудо. Повести и рассказы
- Название:Разворованное чудо. Повести и рассказы
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Западно-Сибирское книжное издательство
- Год:1978
- Город:Новосибирск
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Геннадий Прашкевич - Разворованное чудо. Повести и рассказы краткое содержание
СОДЕРЖАНИЕ:
Обсерватория «Сумерки»
Итака - закрытый город
Шпион в юрском периоде
Разворованное чудо
Я видел снежного человека
Сирены Летящей
Разворованное чудо. Повести и рассказы - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Итальянка, сидящая в соседнем кресле и, как я понял из ее слов, обращенных к соседу, летящая в Манаус, к дяде, прочно обосновавшемуся на новых землях, подозвала стюардессу. Пользуясь случаем, я заказал кофе. Но его не успели принести.
- Извините, вы не от «Газет бразиль»?
Голос был хриплый, нервный. Я повернул голову и увидел человека в шелковой куртке. Чуть пригнувшись, будто боясь задеть головой плафоны низкого салона, потеряв всю свою невозмутимость, он ждал ответа, и меня поразило, как нервно подрагивал под его нижней губой поврежденный когда-то мускул. Шрам был неширок, но только теперь я понял, что отпечаток презрительного равнодушия придавал этому человеку именно он,
- Я узнал вас,- помедлив, продолжил незнакомец.- У меня есть фотография мастера Оскара Нимайера с группой сотрудников из компании «Новокап». Фотография выразительна, не стоит труда узнать на ней и вас… Я- уругваец. Мое имя - Репид. Хорхе Репид. Я лечу в Манаус, отчасти и по делам мастера.
У меня цепкая память на имена, но это - Хорхе Репид- в памяти не всплывало. Расстегнув ремни, я привстал, потому что говорить через голову итальянки было неловко, и уругваец кивнул:
- В первом салоне можно выкурить по сигарете.
Вежливо пропустив меня, он пошел позади, размеренно, не торопясь, будто пересчитывая всех пассажиров далеко не заполненного самолета. Решив узнать настоящее отношение Репида к мастеру, я повернулся.
- Не останавливайтесь! - с угрозой произнес уругваец, и я не узнал его - глаза будто выцвели, кожа плотно обтянула худощавое лицо. Куртку он успел расстегнуть, и теперь из-под нее смотрел на меня ствол короткого автомата.
- Пристегнуться! Всем пристегнуться! - крикнул Репид по-португальски и отступил к стенке салона, чтобы видеть пассажиров.- Руки положить на спинки кресел!
Ошеломленные пассажиры выполнили приказ. Руки взметнулись над спинками кресел, как стая тяжелых бабочек. Прямо передо мной проснулся вялый толстяк с опухшим красным лицом. Его соседка, торопливо выкрикнув что-то, заставила и его вытянуть руки. Мне стало не по себе - такой глубокий, безвольный страх отразился в глазах толстяка.
- Этот человек,- сказал уругваец, указывая на меня,- пройдет вдоль рядов и обыщет каждого. Ему не нужны деньги и драгоценности. Он должен узнать, есть Ли у вас оружие. Предупреждаю, никаких акций! Он такой же пассажир, как вы!
Салон безмолвствовал.
- Идите! - сказал уругваец, подтолкнув меня стволом автомата. Впервые на губах его промелькнула тень улыбки. А может, просто дрогнул неширокий шрам под выпяченной нижней губой.
Одежда толстяка (он был первый, кого я коснулся) промокла от пота.
- Вам плохо? - спросил я.
- Молчать! - прикрикнул уругваец.- Молчать!
Сжав зубы, я приступил к обыску.
Ощупав карманы худого, длинного матроса и двух представителей транспортной конторы Флойд, как явствовало из монограмм на их портфелях, я подошел к итальянке.
- Нет! - сказала она с отчаянием.- Вы не сделаете этого!
«Никто не уберегся от страха,- подумал я.- Пять минут назад все эти люди вели нормальную жизнь, не помышляя ни о каких опасностях, и вот страх уже парализовал их волю…» Я искал способ успокоить итальянку,- но она, к сожалению, уже ничего не могла понять, только пыталась глубже вжаться в кресло, будто я был для нее самым страшным из всех насильников.
Но, занимаясь итальянкой, я увидел вдруг и другое - человек, сидевший прямо за ней, невзрачный, незапоминающейся внешности, человек, одетый в мятую полотняную куртку, быстро подмигнул мне. Он сделал это незаметно и весьма убедительно. И, выигрывая для него время (я очень надеялся, что это не просто сумасшедший, а специальный сопровождающий авиакомпании), я спросил итальянку:
- Хотите воды?
Это прозвучало как насмешка, но ничего другого в голову мне не пришло. Повернувшись к уругвайцу, я негромко пояснил:
- Женщине плохо.
- Продолжай! - крикнул он.
И в этот момент я бросился на пол. Я не пытался укрыться за креслами, на это у меня не было времени. Я просто упал на запылившуюся ковровую дорожку, и выстрелы сразу, один за другим, убили казалось надолго воцарившуюся в салоне тишину. И лишь когда они смолкли, я вскочил. Уругваец сползал по стене салона, цепляясь рукой за выступ иллюминатора, а прямо перед ним, вскочив, кричала женщина.
- Сидеть на местах! - крикнул я пассажирам, срывая автомат с шеи убитого.
Что делается в первом салоне?
Споткнувшись на неожиданно высоком пороге, я получил тяжелый удар в лицо. Не успел даже крикнуть, у меня вырвали оружие, сбили на пол. Высокий курчавый человек в такой же, как на убитом уругвайце, куртке наклонился надо мной:
- Ты стрелял?
Я отрицательно помотал головой. Вряд ли это его убедило. Он выругался:
- Буэно венадо! - и, указав на дверь, через которую я так неудачно ворвался, приказал:
- Встань! Иди!
«Сейчас войду,- подумал я,- и сопровождающий выстрелит. Вряд ли мне удастся повторить трюк с падением…»
Я толкнул дверь и сразу понял, что все проиграно. Руки пассажиров все так же покоились на спинках кресел, никто даже не отстегнулся. Но уругваец был мертв, лежал поперек салона. А дальше - и это и было причиной неестественного спокойствия - за креслом замершей в обмороке итальянки повис в пристяжных ремнях убитый уругвайцем сопровождающий авиакомпании.
- Буэно венадо! - выругался курчавый.- Революция потеряла превосходного парня! - Казалось, он не выдержит, заорет, но в салон ввалился еще один тип в шелковой куртке и одернул его.
- Перестань, Дерри! Сейчас не до него. Слышишь?
Самолет терял высоту. Пол под нами подрагивал.
Заметно похолодало. Резко свистел выходящий сквозь пробоины воздух.
«Революционер! - с бессильным презрением подумал я, разглядывая курчавого.- В месяц три революции! В год - тридцать шесть! Плюс тридцать седьмая, незапланированная, упраздняющая все предыдущие!.. Какая к черту революция! Очередной переворот в одной из латиноамериканских, республик…»
Самолет трясло. Дрожь его пульсирующей болью отзывалась в раскалывающейся голове.
- Сядь в кресло и пристегнись!
Упав в свободное кресло, я закрыл глаза, на ощупь нашел ремни. А самолет продолжало трясти так, будто он уже катился по плохо вымощенному полю.
Вытащив из кармана сигарету, курчавый протянул ее напарнику.
- Мокрый? - спросил он с презрением толстяка, все еще державшего руки на весу.- Опусти лапы, надорвешься! Ты ведь недавно стал человеком, да? Сколько ты стоишь?
Толстяк ошалело молчал. Пот крупными каплями стекал по его лицу. Но это был именно пот, толстяк не плакал.
- Такие, как ты, всего боятся,- презрительно добавил курчавый.- Ты не Репид! Буэно венадо!
Мои часы разбились, но, и не глядя на них, я знал - на все случившееся ушли считанные минуты. Судя по солнцу за иллюминатором, самолет продолжал держать курс куда-то на запад, в сторону Перу, туда, где Амазонка называется Солимоэс…
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: