Дж Уодемс - Имитроника

Он немного помялся, но в конце концов сказал:

— Ну, почему же нет? Буду рад продемонстрировать её вам. — Самодовольство так и распирало его. — Я начинал не с нуля. У меня уже был большой опыт работы с мультипликациями. Кто вам сообщил обо мне? Моя установка сейчас одна из лучших в стране. Я занимаюсь имитроникой уже года два, с тех пор как впервые узнал об этом методе. И всё время совершенствуюсь.

Я благосклонно принял приглашение Уилса и последовал за ним.

— Я тут недавно проверял, как работают другие видеооператоры, — как бы невзначай сообщил я. — Кое-кто добивается иногда вполне приличных результатов.

— Именно этим и отличаются ремесленники от истых профессионалов, — сказал Уилс, — не хватает изысканности, тончайших штрихов. — И поспешил добавить: — Нам, конечно, ещё далеко до абсолютной достоверности, но мы стремимся к ней. Это вполне достижимо.

Я нисколько не обманывался на счёт его притворной скромности.

— Если верить тому, что я слышал, вы здесь подлинный мастер, — с невинным видом солгал я.

— Кто вам это сказал? А, конечно, слухами земля полнится. — Он был явно польщён. — Все мы стараемся хранить свои секреты, но о них каким-то образом узнают. Входите, пожалуйста. Это моя творческая лаборатория.

Когда я увидел его установку, во мне пробудилось чувство зависти. Аппаратура действительно была высшего класса. Пожалуй, он из тех, кто может позволить себе приобретать всё самое лучшее.

Начал Уилс с того, что показал мне несколько отрывков из своих работ для одной из самых популярных сейчас детских телепроекционных программ — «Дутик». Дутик страшно нравился всем, кто мал ростом. Этот тщедушный невзрачный человечек мог, когда надо, вырастать в настоящего гиганта.

Мне самому близка идея этих передач, но сейчас я решил прервать его.

— Это, конечно, имитроника, мистер Уилс, но то, что я видел сейчас, лишь немногим лучше обычной мультипликации. Мне казалось, вы способны на гораздо большее.

— А? О да! Разумеется. — Однако он глянул на меня с некоторым подозрением.

Я поспешил успокоить его:

— Я не собираюсь конкурировать с вами, мистер Уилс. Я видел работы Боба де Гайрендофа и некоторых других. Наше управление полностью одобрило их изыскания, но мы весьма обеспокоены тем, что в руках злоумышленников подобная методика может стать орудием преступления. Столь высокая степень совершенства, возможно, потребует введения новых законодательных положений, предусматривающих, чтобы такого рода техническими средствами пользовались лишь признанные специалисты, имеющие соответствующее разрешение.

— Вы полагаете, что могут быть введены какие-то ограничения? Несмотря на то, что работы только разворачиваются? — К его тревоге примешивались нотки сомнения. — Отис, мне кажется, такой закон провести в жизнь будет непросто.

Уилс подошёл к своему модифицированному терминалу «Миксмакс» с памятью, способной хранить многие миллиарды байт информации.

— «Дутик» и документальные видеофильмы для программы «Только сенсации!» — мой хлеб насущный, а вот этому принадлежит будущее. — Он погладил стойку с аппаратурой, к которой был явно неравнодушен. — Вокруг столько консерваторов; взять хотя бы Харви Кастлота или Мела Напфа, которые до сих пор стряпают свои сценарии с помощью текстовых процессоров. — Он пощёлкал переключателями. — Такая архаика. Их время прошло. Вот смотрите, как это должно выглядеть.

Он подключил блок памяти к телепроекционному терминалу с полномасштабным отображением в четверть глубины. Коммерческий вариант его называют Брв — барельефным видео. На экране возник бар в салуне на Диком Западе. Главный герой — Одержимый Уилс собственной персоной. Его, как видно, ожидают неприятности — какой-то гаер с наглой физиономией так и лезет в драку.

Одержимый подводил действие к неизбежной перестрелке, в которой бандит, конечно, получил своё, но всё же успел всадить пулю и в Уилса. Хлещет кровь. Зияющая рана. Уилс на полу. К нему бросается официантка, она хочет помочь. Одержимый изрыгает проклятия в её адрес. Девушка рыдает. Очень трогательно. Уилс остановил изображение.

— Ну, что скажете?

Я постарался скрыть своё разочарование.

— Неплохо. Действительно высококачественная имитация. Но ведь какие-то эпизоды вы играли сами?

Он торжествующе засмеялся.

— Нет, я не актёр. Правда, мне пришлось натянуть на себя всю эту амуницию. Кроме того, я принимал разные позы, чтобы загрузить в память необходимую информацию. Ещё, пожалуй, мимика. Некоторые до сих пор привлекают непрофессиональных артистов, чтобы выполнять наложение и коррекцию изображений с использованием реальных персонажей. Я же предпочитаю работать «с портрета», когда можно делать с исходными копиями всё что угодно. Я ещё, например, не знаю, появится ли моё лицо в окончательном варианте этой сцены.

— Девушка, похоже, расстроена.

— Она влюблена в меня. По сценарию, разумеется.

Он прокрутил картину обратно, к началу стычки.

— Тонкость — это самое главное. И чувство меры. Вот здесь, видите? Что-то не так в выражении лица Мэлига. Я стремлюсь очень точно передавать настроение. По-моему, здесь я перестарался с изгибом губ.

Я следил за тем, как он медленно перемещает небольшой фрагмент изображения, переворачивает его, каждый раз внося едва заметные изменения. Губы бандита чуть выпрямились, наклон головы стал более естественным. Одержимый проделал всё это ещё два-три раза.

— Ну, как теперь?

Особого восторга я не выказал. Стиль вполне сносный, для детских фильмов в самый раз, но далеко не высший класс, не то, что я искал.

— Очень неплохо, — отозвался я.

Заставить увлечённого человека слезть со своего любимого конька — дело нелёгкое.

— В наших руках инструмент, который позволит неузнаваемо преобразить творческую деятельность, всю индустрию развлечений. Теперь продюсеры и режиссёры уже не будут калечить авторский текст, а актёры — интерпретировать его, как им вздумается. Я смогу, чёрт возьми, создавать всё от начала и до конца, не выходя отсюда — мои персонажи будут делать то, что я хочу, говорить то, что я хочу, и именно так, как они, по моему разумению, должны это говорить. Блестящая перспектива. Наконец-то зрителям откроется красота авторской мысли, не искажённой исполнителями, всеведущими критиками и прочими невеждами, которые думают, будто знают, что автор хотел сказать на самом деле.

Чтобы перевести разговор на другую тему, я просил его:

— А откуда вы взяли весь антураж?

— Позаимствовал из старинной ленты «Шейн». И девицу тоже нашёл в киноархивах. Некая Ивонн де Карло. Слышали о такой?

— Нет, — соврал я, не желая раскрывать свои источники информации.