Виктор Колупаев - Билет в детство. Рассказы
- Название:Билет в детство. Рассказы
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Западно-Сибирское книжное издательство
- Год:1977
- Город:Новосибирск
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Виктор Колупаев - Билет в детство. Рассказы краткое содержание
В книге «Билет в детство» читатель найдет рассказы, известные по прежним изданиям, и новые, опубликованные только в периодике. Излюбленный прием писателя-фантаста - перемещение персонажей во времени - позволяет строить увлекательные коллизии, касаясь при этом актуальных морально-этических проблем современности. Несколько рассказов посвящено освоению космоса и контактам с внеземными цивилизациями.
Билет в детство. Рассказы - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
- Бросил бы ты эту ерунду. Диссертацию давно пора делать.
Ох, уж эта диссертация. Была ли она мне нужна? Я честно признавал, что работа не настолько меня увлекает, чтобы я был в состоянии выдать какую-нибудь оригинальную мысль или идею. Я был довольно средним инженером.
- Все - и средние, и серые - пишут диссертации, - доказывала Марина. - Одни гении, что ли, докторами и кандидатами становятся?
- К сожалению, нет, - отвечал я. - Но чтобы я, серый инженер, стал серым кандидатом?! Нет, не получится. Хватит их и без меня.
- А композитор из тебя получится?
- Еще не знаю. Когда пойму, что нет, - тоже брошу.
- Может, ты только к старости поймешь?
- К старости и брошу. А пока мне интересно этим заниматься…
Эксперимент шел уже полчаса.
- Ну что ж, перейдем к личности? - не то сказал, не то спросил Карминский.
Гроссет тяжело вздохнул.
- Выключаю Марину, - странным голосом сказал Эдик.
Марина меня не любит! Удар? Нет. Я это предполагал и раньше, а теперь знаю точно.
Дело не в том, что она любит кого-то другого. Нет. Это просто стандартная, нравящаяся соседям и знакомым любовь. Мы часто появляемся на людях вместе, за исключением тех случаев, когда я отказываюсь от этого сам. Ей это только приносит облегчение, но она все равно твердит:
- Ты со мной не разговариваешь, не ходишь в кино, молчишь, ничто тебя не интересует. Все люди как люди, а ты?
Но о чем говорить? Ведь разговоры-то не получаются. Не получаются! Может быть, и хорошо, что я умею молчать?
Любви нет. А что же есть? Привязанность. Привычка. Все утряслось, устоялось. Ничего не хочется изменять.
- Один процент. Почти один, - сказал Эдик растерянно.
- Сколько точно? - спросил Карминский.
- Господи! - сказала Алла, молодой инженер, ей было лет двадцать, не больше. - Человека жена не любит, а он: сколько процентов!
- Товарищи! Мы на диспуте о любви или важный эксперимент проводим, запланированный тематическим планом? - строго спросил Карминский. - Что за детство?!
- Господи! Что же это делается? - снова сказала Алла.
- Ноль целых девятьсот одна тысячная, - зло сказал Эдик.
- Опять шуточки? У этой шкалы нет тысячных делений.
- Извиняюсь. Ноль девяносто.
- Товарищи! Прошу относиться серьезно.
- Может быть, ускорим темпы? - предложил Иванов. - Время идет, а мы тут дебаты разводим.
- Молодец, Сергей, - сказал Карминский. - Время - деньги. Кто там у нас следующий по списку? Гроссет? Выключаем Гроссета.
Мы знали друг друга пятнадцать лет. Странный он был парень. То заговорит, разорется, руками размахивает, бараньи кудри свои дергает. Доказывает что-то. А потом вдруг скажет: «Нет, доводов мало», - и замолчит. Если не мог что-то доказать, сдавался немедленно. Даже на экзаменах. Скажет: «Я не уверен в этом, давайте сразу следующий вопрос».
Что нас сблизило?
Любовь к музыке? Да. Вначале только это. Хотя само отношение к музыке у нас было разное. Я признавал в музыке только импровизации, полет фантазии. Он - строгую, кропотливую работу. Я никогда не задумывался, садясь за мультивокс, что я буду играть. Это приходило уже во время игры. А Эдик неделями не подходил к инструменту, что-то тщательно вынашивая в голове. И я часто, очень часто вынужден был признавать, что его симфонии всегда содержательней моих импровизаций.
Но главное все-таки было не в музыке. Просто мы понимали друг друга без слов. Мне нравилось то, что он всегда разный, никогда не повторяющий себя, честный. Однажды, еще в институте, его побили вместо меня. Я не знал, что это должно было произойти. Он знал и пошел один… Мне стало известно это месяц спустя. А сам Эдик и словом не обмолвился…
Теперь его нет. Есть кто-то по фамилии Гроссет с его лицом и фигурой. Но это не Эдик. Я чувствую, я твердо знаю это. И пусто, пусто на душе. Как жить на свете без друзей?
- Десять, - сказал Эдик.
- Что десять? - переспросил Карминский.
- Процентов.
- Ого! Отлично! На снижение резко пошло.
Скоро закончим… Следующая - Инга Гроссет.
О, счастье мое! Не мое, конечно, а Эдика. На них смотреть - и то счастье. Она танцевала испанский танец на одном из институтских вечеров. Как танцевала… Они познакомились. А через неделю решили пожениться. Я сам по поручению бюро факультета разговаривал с ним - не легкомысленна ли такая скоропалительная женитьба. Дурак дураком! Как будто дело в сроках. Ведь у них вся жизнь - переходный процесс. Ничего устоявшегося, стандартного, каждый день все по-разному, по-другому.
- Четыре процента, - сказал Эдик.
- Отлично, - радовался Карминский. - Кто следующий?
- Но почему больше, чем у Марины? - из женской солидарности спросила Инга.
- Разберетесь позже. Иванов Сергей.
- Ноль два. Пять. Три. Ноль пять. Стрелка скачет.
- Скачут зайцы! - заорал Карминский. - Семигайло! Почему аппаратура барахлит!
К Сергею у меня отношение сложное. Работать с ним было одно наслаждение. Все спорилось в его руках. Когда мы еще только разрабатывали индикаторы счастья, он мог за день изобрести с десяток схем, спаять и настроить их. И они работали. Правда, повторить их обычно уже никому не удавалось. Они работали только созданные его руками. И дома, и в лесу, и в командировках он был таким. Если что-нибудь всем казалось невозможным, он, не раздумывая, бросался вперед очертя голову. И у него получалось. На мотоцикле он умудрялся ездить по таким немыслимым дорогам, где даже тракторы вязли. В шахматы выигрывал в безнадежных позициях. У него был какой-то странный талант везения и легкая рука.
Десять лет он, Эдик и я были неразлучны. Потом он немного отошел от нас. Это произошло тогда, когда я понял, что люблю его Нину.
Стрелки индикаторов пляшут, и Карминский почем зря ругает Семигайло, который ни в чем не виноват.
- Все работает нормально, Виталий Петрович.
- Нормально, нормально. Тогда проинтегрируй по времени.
- За какой отрезок?
- Откуда я знаю! За минуту.
- Хорошо… Две и семь.
- Антон Семигайло!
- Ноль.
- Алла Куприна!
- Ноль две.
- Карминский!
- Ноль.
- Филатов! Скрипкин!.. Президент США!.. Директор института! Дежурный водопроводчик!..
- Ноль, ноль, ноль…
- Где осечка? - спросил Карминский. - Остается двенадцать процентов. Вроде всех перебрали. И знакомых и незнакомых.
- А здоровье-то забыли! - взревел Антон. - Здоровье - это о-го-го!
- Здоровье!
- Ноль.
- Он же хочет стать знаменитым композитором, - сказал Сергей.
- Сергей, как ты можешь? - прошептала Инга.
- Слава! Признание! Талант!
- Ноль, ноль, ноль.
Карминский устало опустился на стул.
- Ну, что еще позабыли?
- Может, взять толковый словарь и по порядку? - предложил Сергей.
- Вот что, Гроссет. Спроси-ка у него сам. Ему лучше знать.
Они отобрали у меня все. У меня уже ничего и никого не было, кроме Нины. Эдик, конечно, знал. Разве это скроешь? И Сергей знал, но не подавал виду. А может быть, не знал?
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: