Итимото Дзёгэцу - Игры богов

По очереди посмотрев на сестре, я подытожил:

— Вот что со мной однажды случилось. Вот почему я веду себя иначе.

— Ю-юта, э-это же ужасно…

— Да. Но я сам виноват и теперь искупаю собственные грехи. Может, я когда-нибудь это преодолею, но пока я не в силах.

Я горько усмехнулся и вдруг почувствовал, как меня обняли с двух сторон. Меня окружало тепло.

— Юта, пусть мы знакомы недолго, я вижу, что ты хороший человек, — мягко проговорила Рита. — И скоро ты сам это поймешь и примешь нового себя, отринув старого. Пускай, однажды мы расстанемся, сейчас мы с тобой. Мы поможем тебе во всем. Ведь мы — твои друзья.

Я чуть не расплакался…

Моя благодарность сестрам не имела границ. Я думал, что после рассказа, после сообщения о том, каким я был подонком, они меня возненавидят. Но они приняли меня таким, какой я есть, со всем темным прошлым. Даже больше — они хотели помочь. И меня это сильно растрогало. Но, судя по всему, они с самого начала уже помогали мне, хоть того и не знали.

Я лежал на диване в полной темноте и думал о своих страхах. Думал о том, почему же Вика и Рита так сильно на меня влияют. Очевидно, что после знакомства с ними во мне что-то стало меняться. Мы целыми днями находились наедине, а приступы были только в начале. Я мог спокойно с ними разговаривать, стоять рядом, не беспокоясь, что прошлое возымеет верх.

Так в чем же причина этого? Я толком не знал. Но мне казалось, дело в их отношении ко мне. Они проявляли доброту, заботу, считали меня равным им человеком. Наверное, это и успокаивало мое сердце и залечивало шрамы, оставленные на душе. Я безоговорочно верил им, а они верили мне. Я не жалел о том, что рассказал им все. Единственное, что теперь меня тяготило — наше будущее расставание.

Уже засыпая, я услышал за стенкой странные подвывания и скулеж. «Соседская собака? И чего это ей не спится?» — подумалось напоследок.

Кто же знал, что это неспроста.

На следующий день сестры ушли из дома, оставив меня одного. Развлекал я себя привычными способами — смотрел телевизор и читал. За окном ярко светило солнце, даже немного грея, потому я валялся на освещенных местах. После вчерашнего хотелось побыть в одиночестве — подозреваю, Рита и Вика это поняли, вот и ушли.

Я читал, когда за стеной раздалось довольно громкое поскуливание, как и вчера ночью. Я его проигнорировал — мало ли причин для скулежа собаки. Но поскуливания повторились, потом еще, и еще, и еще. К тому к ним добавился странный вой, грохот и крики «нет». Тут уж я не мог просто сидеть на месте. Я осторожно подошел к стене, приложил к ней ухо и прислушался. Судя по доносившимся звукам, кто-то активно бился обо что-то головой. Я хмыкнул. Видимо, у кого-то проблемы. Но потом снова раздался вопль, грохот ударившейся обо что-то двери и крики, полные страдания.

Это уже настораживало. К большой комнате примыкал балкон, совмещенный с соседским, так что я решил выйти на него и посмотреть, что же там происходит. Открыв дверь и поежившись от холода, я вышел на улицу и посмотрел в сторону соседского балкона. Дверь на него была открыта. Внезапно прозвучал крик громче предыдущих вперемешку со скулежом. На балкон вылетела какая-то бумажка и не унеслась прочь только потому, что плашмя прицепилась к решетке балкона. Следом из квартиры выскочил молодой парень и спешно схватил бумажку. Крепко сжал и облегченно выдохнул. А потом вздрогнул и повернул голову ко мне.

Воцарилось молчание.

Я уставился на парня, парень уставился на меня.

Наверное, в тот момент у меня было глупое удивленное лицо с отвисшей челюстью. И тому была причина. Парень светился. Его кожа на солнечном свету испускала золотистое свечение.

Глаза парня наполнились ужасом, он резко нырнул в квартиру и захлопнул дверь. Я опомнился, перебрался через заградительный заборчик на его балкон и замолотил кулаками по двери.

— Открой!

Разумеется, мне никто не ответил.

— Открой, пожалуйста!

Полное игнорирование.

— Пожалуйста, давай поговорим!

Это выдало хоть какую-то реакцию, и в ответ прозвучало:

— Проваливай!

— Ну не противься! Я такой же, как и ты, я особенный.

— Так я тебе и поверил.

— Я говорю правду. Я знаком с богиней, и я не из этого времени.

Голос замолчал.

— Прошу, поверь. Я могу доказать. Я не желаю ничего плохого, только хочу поговорить.

Этот парень точно не от мира сего, и я хотел узнать, кто он и откуда. После заданий у меня появился повышенный интерес ко всему неестественному. Я чувствовал, что парень не злой, и, ко всему прочему, ощущал некое родство наших душ, потому и продолжал упорно стучать, несмотря на холод.

Не знаю, что случилось, но парень по какой-то причине открыл дверь. Неужели он поверил моим словам, хотя, если честно, даже я сомневался в собственной убедительности.

Когда дверь распахнулась, в меня уперся взглядом парень, одетый в толстовку и спортивные штаны. Прежде он выбежал на балкон с непокрытой головой, сейчас же натянул капюшон толстовки. Лицо его хмурилось, а темные глаза внимательно осмотрели меня с ног до головы. Мне даже показалось, что в них мелькнул красноватый огонек. Парень шмыгнул носом, о чем-то подумал и коротко сказал:

— Заходи.

Комната была типично пацанской — разве что царил немногим больший бардак, чем обычно бывает в таких. Помещение наполняла темнота из-за занавешенных занавесок. Оглянувшись, я увидел, что даже стекло на балконной двери закрыто тряпкой. Видимо, во всем этом виновато то свечение, что испускал парень. Чтобы свет не попадал на него, он попросту закрылся от него.

Парень скрестил руки и уставился на меня из-под капюшона. Я немного помялся и решил для начала кое-что узнать:

— Эм… А можно спросить, почему ты вдруг передумал?

Парень помолчал, а потом ответил:

— От тебя исходит нечеловеческий запах.

— А?

Я опешил. Это как — нечеловеческий? Я что, не человек? А потом я кое-что осознал. Парень сказал, что от меня исходит запах, и явно не тот, который почует нормальный человек. Получается, обоняние у него в разы лучше, чем у того же меня? И если вспомнить поскуливания — собаки в квартире я не наблюдал, а ведь они всегда выбегали, если показывался кто-то чужой. Я продолжил логическую цепочку. Мозг лихорадочно работал.

Похоже, по моему лицу парень понял, о чем я думаю, потому заговорил:

— Судя по всему, ты уже почти догадался, так что облегчу тебе задачу. Да, я оборотень.

Все встало на места.

— Ты говорил про нечеловеческий запах. Получается…

— Да. Ты упомянул богиню, и от тебя пахнет ею. И еще другими запахами, которые не принадлежат обычному миру. Вот почему я впустил тебя.

Я робко предложил:

— Так… поговорим?

Через час мы уже сидели в обнимку прямо на полу и дружно порицали этот ужасный мир.