Даниэль Дакар - Джокер (сборник)

Мэри назвала свое имя величественному служителю у входа и огляделась по сторонам. Где-то здесь, совсем рядом с дверями, находились тщательно замаскированные помещения охраны, и ей было доподлинно известно, что в любой момент «Зигзаг удачи» может стать неприступной крепостью. Однако неписаное правило гласило: ничто не должно омрачать настроение посетителей и отвлекать их от игры и общения друг с другом. Так что никакого явного присутствия службы безопасности в казино не ощущалось.

Сделав несколько шагов вперед, она остановилась на верхней ступеньке широкой лестницы, ведущей в главный зал. Мэри вдруг вспомнила, как стояла здесь три года назад и точно так же смотрела на волнующееся море людей внизу. Тогда ее картинно поддерживал под руку Келли, игравший (или не игравший?!) роль человека, уверенного в том, что его спутница вызывает у женщин ненависть, а у мужчин зависть. Или наоборот, не суть важно. Теперь Келли не было. За ее спиной, слева и справа, стояли братья Рафферти, которым чрезвычайно шли костюмы, приобретенные, как и ее наряд, на Пончартрейне. «Планета-карнавал», как нередко называли Пончартрейн, славилась тем, что когда бы турист ни прилетел на нее, уж на один-то карнавал он попадал с гарантией. Соответственно, продажа карнавальных костюмов была одной из изрядных статей дохода местных производителей и торговцев. А поскольку многие из высокопоставленных (или полагающих себя таковыми) туристов предпочитали передвигаться в сопровождении охраны, то и для телохранителей на Пончартрейне можно было подобрать костюм в любом стиле.

Сейчас канониры были одеты — по уверению продавца — как американские гангстеры начала двадцатого века. В таких тонкостях Мэри не разбиралась, земная история интересовала ее лишь в той части, которая имела отношение к Кельтскому Союзу и разного рода военным столкновениям. Именно эту одежду она выбрала из-за шляп, которые полагалось низко нахлобучивать на голову: импланты и татуировки Джона и Мэтта требовалось надежно скрыть, а парик они носить не умели. Кстати, следует взять на заметку: ребят необходимо этому научить, мало ли куда и когда занесет их жизнь в качестве ее спутников. Ну что ж… Предварительная подготовка проведена. Посмотрим, достаточно ли хороша она была.

Внизу возникла какая-то суета, люди расступились, провожая взглядами безвкусно одетого объемистого коротышку, спешащего к лестнице с улыбкой радушного хозяина на круглом щекастом лице. Второй человек, длинный и тощий, с трудом поспевал за своим спутником, который, не успев еще докатиться до нижней ступеньки лестницы, начал экзальтированно восклицать, прижимая руки к груди:

— Мисс Робинсон! Аманда! Как я рад снова вас видеть! Давненько не заглядывали! Совсем забыли старика, ай-яй-яй! И не стыдно вам?!

— Я тоже рада видеть вас, дон Лима! — улыбнулась Мэри и, к собственному удивлению, поняла, что говорит чистую правду. Она прекрасно отдавала себе отчет в том, что хозяин изрядной части казино и борделей в Пространстве Лордан имеет к галактическим законам только то отношение, что нарушает их на каждом шагу. И служащей полиции — пусть и отставной — не следовало бы испытывать к нему симпатию. Но лично ей этот человек ничего плохого не сделал, а закон… закон, как известно, что дышло: куда повернешь, туда и вышло. Кроме того, дон Лима принадлежал к той части ее прошлого, которую она всегда считала приятной и вспоминала с неизменным удовольствием. Конечно, ностальгия — опасное чувство. Но, Бог даст, это чувство не помешает ей выполнить свою миссию, а в остальном… Ну может же она в кои-то веки раз не думать только о делах?

Между тем дон Лима добрался-таки до той ступеньки, на которой стояла Мэри — близнецы-телохранители одновременно сместились на шаг назад, а секретарь затормозил, — и проворно поднес к губам ее затянутые в перчатку пальцы.

— Великолепно, великолепно! — ворковал он, окидывая ее оценивающим взглядом. — Вы всегда были обворожительны, мисс, но сейчас! Ах, ну почему, почему я так стар?!

— Что вы такое говорите, дон Лима? — игриво возмутилась Мэри. — Вы — стары?! Никогда не поверю!

— О, вы всегда были искусным дипломатом, Аманда, — деланно вздохнул ее собеседник. — Или же хорошо воспитанным человеком, что, в сущности, одно и то же. Кстати, о хорошо воспитанных людях. Я не вижу мистера О'Брайена?..

— Мистера О'Брайена больше нет с нами, — Мэри едва заметно склонила голову. — Он был уроженцем Бельтайна и…

— Боже мой! — ужаснулся дон Лима. — Так значит… и вы еще утверждаете, что я не стар… Мне следовало сообразить, что вы не просто так в черном и сером, это же цвета полутраура… и вы никогда на моей памяти не одевались так… мои соболезнования, Аманда, мои самые искренние соболезнования…

Мэри до сего момента понятия не имела о каком-то там полутрауре и его цветах. При выборе одежды она руководствовалась исключительно собственными эстетическими предпочтениями — сочетание серебристо-серого платья с палантином из драгоценного меха черного соболя понравилось ей, вот и все. Однако она не позволила удивлению отразиться на лице и слегка поклонилась.

— Благодарю вас, дон Лима. Знаете… может быть, мой прилет сюда и не лучший памятник Келли, но другого я не придумала. Думаю, ему понравилось бы, что я снова появилась там, где нам с ним было так весело.

— Я не сомневаюсь в этом, дорогая, — хозяин казино взмахнул рукой, указывая на зал. — Что вам будет угодно сегодня? Покер? Я могу рекомендовать вам достойных партнеров…

Мэри задумчиво улыбнулась и покачала головой:

— Боюсь, сегодня я не представляю интереса для хороших игроков в покер. Воспоминания… Вряд ли этим вечером я смогу достаточно уверенно проявить себя за карточным столом. Да и хотелось бы выяснить, по-прежнему ли благосклонна ко мне Судьба теперь, когда моего друга нет рядом. Найдется для меня место за рулеткой?

— Жан-Пьер! — не оборачиваясь и не выпуская ее руки, бросил дон Лима и секретарь тут же оказался рядом. — Жан-Пьер, выдайте мисс Робинсон фишек на… — он вопросительно приподнял кустистую бровь.

— На триста тысяч галактов, — закончила за него Мэри, доставая из крохотного ридикюля карточку, присланную князем Цинцадзе и протягивая ее оторопевшему служащему.

Дон Лима и глазом не моргнул, но смотрел теперь на нее с нескрываемым уважением.

— Браво, браво! С судьбой только так и надо. Вы всегда были умницей, Аманда. Да и потом… ну проиграетесь вы сегодня, и что? Завтра вы будете в настроении сыграть в покер…

— Именно, — усмехнулась Мэри, и, опираясь на руку своего кругленького собеседника, двинулась вниз по ступенькам.

Следующий час Мэри, под монотонный припев крупье: «Делайте ваши ставки, дамы и господа… делайте ваши ставки», играла бездумно и без всякой системы. Хотя какая, к черту, система может быть при игре в рулетку? О, разумеется, пособий существовало множество. Но с ее точки зрения, поддержанной многими часами аналитической работы, все они были лишь способом вытянуть дополнительные деньги из желающих легко разбогатеть дураков. В дорожащем своей репутацией казино с рулеткой не мухлевали, и выигрыш (как и проигрыш) был игрой случая, не более — но и не менее — того. И все-таки, к собственному удивлению, по истечении этого часа она осталась практически при своих. Становилось скучновато. Причем не только ей. Мэтт Рафферти, сидящий справа от нее и блестяще изображавший «телохранителя во всех смыслах», как намедни съехидничал неугомонный Рори, склонился к ее уху и прошептал: