Леонид Дюк - Теория поля

Девушка, с трудом передвигая ватные ноги, слезла с кровати, добрела до телевизора и резким движением выдернула шнур из розетки. Комната погрузилась в кромешную тьму. В ушах продолжал звенеть неприятный звук, но уже не такой громкий. Демоны, вконец осмелевшие от безнаказанности и озверевшие от ощущения близости вожделенной добычи, кружили вокруг несчастной, все тесней и теснее сжимая круг обреченной безысходности.

Вика вновь запрыгнула в кровать и забилась под одеяло. Остаток ночи она провела, боясь сомкнуть глаза, дабы нечисть не смогла воспользоваться ее беззащитным положением. Но вскоре непонятные звуки постепенно утихли, а затем и вовсе прекратились. Никакая информация извне больше не проникала в сооруженный ею кокон. Измученная жуткими страхами, она заснула.

Наутро на столе возле кровати у самого изголовья лежала легкая желтая веточка, очевидно, случайно выпавшая из вазы с букетом сухих цветов, стоящей посередине стола. Вика точно помнила, что вечером никакой веточки не было. Как она могла оказаться на столе в пустой комнате, каким образом ей удалось покинуть вазу и с какой целью кто-то осуществил этот таинственный подарок, так и осталось загадкой.

Электричество, к счастью, появилось. До приезда любимого мужчины и защитника оставалось пережить еще одну страшную ночь. Девушка искренне надеялась, что со светом все пройдет проще, спокойнее и безопаснее.

На ночь она зажгла настольную лампу. Взгляд непроизвольно скользнул по краю стола. Стол был пуст. Вика включила телевизор, убавила громкость до уровня, который не помешал бы ей заснуть, и открыла журнал с программой телепередач, пытаясь отыскать круглосуточный канал. Мерное бормотание черного ящика внушало безмятежность и покой. Девушка сладко потянулась в уютной кроватке и вскоре заснула спокойным сном праведницы.

Ей снились добрые, красивые сны. Они куда-то ехали вместе с Арсением, ей было тепло и уютно с ним, она, отдавшись полностью в его руки, чувствовала себя всецело защищенной.

Неожиданно она проснулась. Телевизор был выключен. Настольная лампа тоже не горела. Комната снова погрузилась в кромешную тьму. Только часы видомагнитофона светились едва заметным голубоватым светом. «Значит, электричество не отключилось. – В панике подумала девушка. – Боже мой, этот ужас опять начинается!» Она рванулась к настольной лампе и судорожно надавила кнопку. Ничего не произошло. В отчаяньи она продолжала с силой колотить по кнопке, но свет так и не загорался. Собрав волю в кулак, добежала до двери, рядом с которой находился основной выключатель. Безуспешно. Она щелкала клавишами вверх и вниз множество раз, но комната по-прежнему оставалась во мгле. Кто-то невидимый издевательски хохотал из темноты.

Она бросилась по коридору на кухню. Прихожая, ванная, туалет, вот, наконец, и она. По дороге судорожно проверяла все выключатели. Все напрасно, света нигде не было. Вчерашний кошмар вновь окутал ее своими ватными лапами, заключил в цепкие объятья, безапелляционно и нагло подчинил себе. Девушка пыталась кричать, звать на помощь, но все было бесполезно. Кто-то схватил ее и силой поволок в беспроглядную черную бездну.

Вика открыла глаза и села на кровати. В комнате, залитой мягким, ровным светом настольной лампы, негромко вещал телевизор. Все было тихо и спокойно. Ночной кошмар закончился. Только на самом краешке стола, прямо под лучом электрической лампы, снова лежала легчайшая желтая веточка, будто подарок неизвестного гостя.

Вика рассказала Арсению об ужасах, творившихся в квартире ночью, но он только посмеялся и назвал трусихой, правда, обещал больше не оставлять ее на ночь одну, коль уж она столь впечатлительная особа. Объяснил, что телевизор включился, потому что ночью восстановили электроэнергию, а современные приборы, находящиеся в режиме standby, имеют особенность выходить из этого режима при возобновлении электропитания. Поэтому удивляться стоило бы как раз обратному, если бы телевизор остался выключенным.

Он объяснил пляску теней дрожащим от движения воздуха пламенем свечи, все звуки свистом сквозняков, шумом труб или активностью соседей. Характер звуков ночью тоже меняется, ведь затихают все те шумы, которые днем издаются электроприборами: музыкальными центрами, телевизорами, вентиляторами, чайниками и фенами. В наступившей тишине, к которой быстро адаптируется слух человека, на первый план выступают те ноты окружающего мира, которые до этого были просто-напросто не слышны в общем шумовом фоне.

– А веточка… – вспомнила Вика.

– Ну что веточка? Наверняка и для этого найдется логическое объяснение. Нужно просто успокоиться и навсегда забыть об этих кошмарах.

И все же, несмотря на подробные и убедительные доводы Арсения, Вика предпочла сохранить веру в сказку. Она решила для себя, что добрый домовой, который почему-то не мог сразу прийти к ней на помощь, в какой-то момент освободился от насущных дел, вернулся к своим прямым обязанностям, разогнал нечистую силу обратно по углам и в знак извинения за доставленные неприятные мгновения подарил девушке нежную желтую веточку.

Козырев же продолжал экспериментировать со своими снами. После того как ему удалось научиться контролировать момент засыпания, наибольший интерес представлял обратный процесс – процесс переноса информации из сна в наш, реальный мир. Он считал, основываясь на собственных впечатлениях, что во снах можно найти ответы на любые вопросы, только вот вспомнить об этом наяву непросто. Если чувственные ощущения еще кое-как, худо-бедно удавалось пережить заново после пробуждения, они каким-то образом еще присутствовали в его памяти, то чисто техническая, значимая, с его точки зрения, информация напрочь выветривалась в первые же мгновения бодрствования.

Едва лишь развеивались ночные чары, еще только-только звуки нашего мира начинали проникать в замутненное дремотой сознание, как детали, которые недавно были такими четкими, ясными и понятными, стремительно улетучивались из пробуждающегося сознания. Арсений судорожно пытался ухватить их за хвост, зацепить, сохранить внутри себя, чтобы потом аккуратно вспомнить, проанализировать, разложить по полочкам внутри своего рационального мозга. Но не тут-то было! Он не успевал даже выбрать, за какой из идей погнаться, ухватиться, поймать. Будто насекомые, которых внезапно выпустили из закрытой темной коробки на яркий свет, мысли разлетались в разные стороны, и уже невозможно было что-то понять, восстановить разорванные связи, уловить скрытый смысл ночного послания.

Казалось, что чувственная память и память рациональная устроены Создателем по абсолютно различным принципам. Яркие, четкие образы душевных переживаний отпечатывались в голове надолго, в то время как важная, полезная информация исчезала быстро и безвозвратно, без малейшей надежды на восстановление. Арсений четко помнил лишь одно: во сне он знал ответы на любые вопросы. Он спрашивал и ему отвечали. Или же ответы вовсе не требовались, и так все было совершенно ясно и понятно. А после пробуждения ясным становилось только одно, что совершенно ничего не понятно.