Леонид Дюк - Теория поля

Вика смолчала. Хотя надолго запомнила этот случай, а фраза отпечаталась на сердце рубцом. Через несколько дней Вика приготовила карпа. Голодный Арсений, который вообще всегда ел очень быстро, буквально заглатывая пищу огромными кусками, набросился было на еду, но быстро понял, что рыба хоть и вкусная, но необычайно костлявая, и что ее поглощение требует сноровки и терпения. Тогда он отодвинул тарелку от себя и заявил, что есть это невозможно. Вика предприняла попытку его убедить, но Арсений встал из-за стола, ушел в комнату и больше до конца дня не произнес ни слова. Как ни пыталась девушка уговорить его поужинать, предлагая на выбор множество других вариантов еды, вытащить его из берлоги, в которой он спрятал свое эго от всего внешнего мира, у нее так и не получилось.

К счастью, такие выпады случались нечасто, поэтому Вика, сжавшись внутри, просто пережидала непогоду в доме, воспринимая ее как неизбежную данность. И Бог сполна награждал ее за терпение. Вскоре на семейном небосводе вновь выглядывало ласковое теплое солнышко, и жизнь возвращалась в свою привычную спокойную колею. Однако сцены гнева не проходили бесследно – она начинала ждать и бояться их.

Викин день рождения, приходящийся на конец мая, решили отметить на даче, открыв заодно дачный сезон.

Двухэтажный кирпичный дом на участке в десять соток находился в тридцати километрах от Москвы. Идея построить дачу принадлежала Нонне Алексеевне, которая вдруг захотела приобщиться к всеобщему увлечению москвичей загородным строительством. А уж если эта женщина что-то решила, шансов избежать задуманного ею не оставалось ни у кого.

Естественно, основное бремя по воплощению ее мечты в материальную форму выпало на долю мужа. Арсений всецело помогал отцу, потратив на стройку все свои летние каникулы между первым и вторым курсом. Он ездил на строящуюся дачу с удовольствием – недавно получив права, водил машину с безграничной радостью.

Строили самостоятельно: привозили цемент, готовили раствор, клали кирпичи в стены. Проект дома Козырев-старший подсмотрел в газете «Домострой». Довольно просторный дом в два этажа, длиной двенадцать метров и шириной в шесть. Последние три метра длины занимал гараж, над которым под покатой стеклянной крышей располагался зимний сад. Сад хоть и назывался зимним, использовался, как и весь дом, только летом. Со временем там даже появилась кровать, и комната оказалась вполне пригодной для проживания.

На первом этаже основной части дома размещалась кухня, одна спальня и большая двухсветная гостиная. Второй свет обеспечивал огромный фонарь, расположенный в противоположном от гаража скате крыши. Главным украшением гостиной и предметом особой гордости Павла Тимофеевича являлся красивейший камин, сложенный им лично на отдельном фундаменте, в классическом стиле.

В гостиную можно было попасть двумя путями: с главного фасадного крыльца и из кухни. Из кухни также существовал выход через просторную веранду во двор. Из гостиной наверх поднималась деревянная лестница, переходящая под прямым углом в галерею, протянувшуюся поперек всего дома. Две двери вели в спальни второго этажа, а заканчивалась галерея выходом на просторный балкон. Удобства – санузел и ванная – располагались сразу за гаражом, а выход в них был предусмотрен непосредственно с веранды.

Была на даче и небольшая банька: рубленая, русская, которая топилась по-белому и благодаря удачной конструкции долго сохраняла тепло. Козырев перед приездом всей компании протопил ее, не жалея дров.

День рождения как таковой был лишь отличным поводом для широкомасштабного, разгульного веселья. Арсений обзвонил всех друзей, подруг и знакомых, и в итоге на даче, к ужасу соседей, собралось человек тридцать молодых, готовых к любым авантюрам людей.

Влюбленные приехали накануне вечером, загрузив под завязку отцовскую машину снедью и напитками, и сразу начали подготовку дома к празднику. Арсений взял на себя самое главное – маринование шашлыка. Вика ему помогала. Покончив с хлопотами, они перебрались в гостиную, намереваясь завершить вечер в приятной романтической обстановке, однако наполнявшая все вокруг пустота холодного дома, камни которого еще хранили память о лютых зимних морозах, особым уютом не отличалась. Тогда юноша закрыл все двери, жарко затопил камин, и вскоре тепло постепенно проникло внутрь, создавая особую уютную зону, из которой не хотелось выходить, особенно когда солнце окончательно село за горизонт и все дома в дачном поселке погрузились в непроглядную ночную мглу.

Вика была абсолютна счастлива: рядом любимый человек, там, в городе у них пусть маленькая, пусть временная, но своя квартирка, в которой она – настоящая и единственная хозяйка. За эти месяцы, прожитые вместе, она полюбила его еще сильнее, и это уже были не те первые чувства, зародившиеся легкомысленными южными ночами, а настоящая, крепкая привязанность к человеку, с которым она хотела пройти по жизни и ради которого была готова на любые жертвы. Она открывала его для себя заново, и ей все в нем нравилось, чувствовала с ним защищенность от всех проблем и неурядиц, могла довериться ему абсолютно. Единственное, чего она боялась, так это того, что сказка может закончиться, что столько счастья не может выпасть на долю простой смертной, и никак не могла понять, чем же она отличилась перед Господом, что он ее так щедро наградил.

Козырев чувствовал ее отношение, не мог не чувствовать. Но его холодный, прагматичный рассудок снова и снова подкидывал сердцу, которое уже давно приняло Вику, что-то, вносящее сумятицу в общие ощущения, мешавшее достичь гармонии между разумом и душой.

И все же эта ночь вдвоем на пустой холодной даче была фееричной, волшебной, незабываемой! Это была ночь двух влюбленных, посвятивших себя друг другу на несколько часов, полностью освободив мысли от всего, что происходит за пределами дома, поселка, страны, Вселенной.

Утром по-летнему теплое солнышко сияло на бездонно-голубом небе. Ни одной тучки, ни даже малейшего, легчайшего облачка. Юная светло-зеленая трава, какой она бывает только в мае. Белые шары цветущих яблонь, едва разбавленных свежими побегами молоденьких листочков.

Гости начали съезжаться ближе к обеду. Арсений быстро вовлекал их в работу. Ребята сооружали столы и лавки прямо на улице, вдоль дома. В ход пошло все – кирпичи, доски, оставшиеся от строительства, старая мебель, даже пара дверей, снятых с петель. Девочки мыли овощи, резали салаты, подбирали посуду, накрывали на стол. Шашлык Козырев не доверил никому: оба ведра с аккуратно нарезанным и замаринованным накануне мясом он убрал в холодный подпол, планируя извлечь его в самый нужный момент.