Андрей Дмитрук - Полис
- Название:Полис
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Андрей Дмитрук - Полис краткое содержание
Полис - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
- И тебя, по-видимому, это вполне устраивает?! - Не могу спокойно говорить с Ликоном, всегда начинаю волноваться. - Да, Перикл был честен и справедлив, но однажды к власти в Афинах пришел Критий, осудивший на смерть тысячи невинных!..
Ликон откровенно хохочет, прихлебывая вино из медного варварского бокала. Погода хороша, корабль ровно бежит по зеленым послушным волнам, и гребцы дремлют, растянувшись на своих лавках.
- Народ без головы - это толпа, а толпа льет кровь, как воду! Ни один деспот, даже безумный Камбиз, не сравнится свирепостью с многолюдной чернью, криком решающей - кого карать, кого миловать... Он вдруг стал сумрачен, точно жрец, вещающий слова оракула, и я понял, что Ликон, выходец из суровой Спарты, умеет быть вовсе не смешным.
- Придет день, и восстанет из среды эллинов царь всего мира!..
Озабоченный его словами, я стоял посреди палубы, пока не начал крепчать ветер. Тогда я принялся подгонять матросов, чтобы скорее уменьшили парус - нелепо было бы триере пострадать у родного берега... Кипя в деле, мыслями я все же возвращался к недавнему разговору. Мне чужды люди, подобные Ликону - несомненно умные, твердые волей, но не боящиеся ни войны, ни крови для достижения своей цели. Я ненавижу войну, хотя и давно хожу триерархом и участвовал не в одном морском сражении. Война отобрала у меня Эвпатру с нерожденным младенцем. Мир подарил мне Мирину...
Мы встретились с ней там, где только и может гражданин нашего полиса свободно заговорить с девушкой, - на ежегодных весенних играх в честь Афродиты Навархиды, во время плясок в священной платоновой роще.
Уже вечерело. На широком берегу к югу от бухты отскакали по влажному плотному песку состязавшиеся конники, и победителю была вручена расписная амфора с оливковым маслом. Давно окончился праздничный бег по городским улицам, вовлекавший старого и малого; привяли от солнца венки и букеты на воротах домов. Из театра еще волнами докатывались крики: там шло состязание поэтов. Я знал: когда отчитают свое певцы богов и героев, каменная чаша станет выбрасывать взрывы смеха - на всю ночь хватит эпиграмм...
Я устал, прошагав с праздничным шествием весь путь от скалы над прибоем, где, по преданию, сама Хранительница Кораблей явилась первопоселенцам, до дверей храма. До сих пор гудело в голове от резкого крика авлосов, звона лир и тритонов, рева хриплых военных труб, ликующего пения девушек. Поток коней в богатой сбруе и людей с венками на головах, рабов, несущих сосуды с вином и медовые пироги, жертвенных быков и баранов, свистящий и барабанящий, прокатился через наш обычно тихий город, чтобы благоговейно простереться перед мраморным алтарем и - откатиться, рассыпаться брызгами, исчезнуть, оставив лужи вязкой крови со стаями мух да растоптанные цветы. Но праздник не умер, он лишь стал кротким и задушевным, словно кулачный боец, после ярости боя смывший пот и кровь и явившийся на свидание к возлюбленной...
Меж светлых стволов, под густыми темнеющими кронами, над ясной морской далью слепо улыбались на постаментах белые хариты и нимфы. Под ласковое журчанье сиринксов кружил на поляне девичий хоровод, поодаль - другой... Мирина не участвовала в танцах, рядом с нею не было подруг. В полном одиночестве сидела она у засыпанного цветами маленького жертвенника, опершись на изогнутую спинку скамьи, и смотрела на море. У любой другой эта поза, наверное, выглядела бы нарочитой, - только не у Мирины. Красивее женщины я в жизни не видел Эвпатра считалась моей нареченной с детских лет, о том договорились отцы наши, и любовь к ней выросла из привычки; но в глубине души я всегда стыдился ее непритязательной внешности... На Мирине был наряд, приличный дочери богача: кремовый аттический пеплос с отворотом наперед, заглаженный мелкими складками, поверх него - легкий голубой гиматий, отброшенный за спину, с концами, сколотыми на плечах. Волосы она подобрала пучком и обвязала красной лентой, надо лбом поблескивала тонкая диадема, в ушах качались ажурные трехбусинные серьги. Считая изящные наплечные фибулы, то были все украшения Мирины - какой благородный, истинно эллинский вид! Она с первого взгляда выигрывала перед большинством наших богатых девиц, привыкших обвешиваться варварским золотом и носить разом по десять перстней.
Честно говоря, я не сразу узнал Мирину - просто залюбовался чудесной девичьей фигуркой на фоне заката, линией гладкого плеча, высокой чистой шеи, нежно-выпуклой щеки... И, лишь подойдя вплотную, убедился, что передо мною дочь Мольпагора, владельца самых больших виноградников в хоре, человека чуть менее богатого, чем наш градодержатель Парфенокл. Когда уходил я в прошлое плавание, вести хлебный караван, была Мирина еще вовсе галчонком, угловатым и взъерошенным, - за полгода похорошела дивно, преобразилась из подростка в юную богиню.
Она меня узнала сразу же - я бывал у Мольпагора по делам, как начальник конвоя торговых кораблей. А узнав, заговорила с удивительной легкостью, непринужденно, точно с давним другом. Милая девочка! Праздник Афродиты вышел в этом году хуже, чем в прошлом, потому что прошлогодний виноград от дождей уродился кислым; зато один купец привез отличные сласти из Милета, в том числе любимые Мириной фрукты, сваренные в меду; и еще он привез какой-то прозрачной ткани, расшитой цветными нитками, и Зета, дочь Главкия, уже сшила себе из нее хитон, чтобы все видели, какие у нее складки на боках... Слушал я эту славную детскую болтовню и внутренне терзался: неровня, неровня я ей, хоть и свободный, полноправный полит, и хорошего рода; даже если протянется между нами волшебная ниточка, Мольпагор на порог меня не пустит...
- Что это ты загрустил? - вдруг спросила она. - Загоняли тебя сегодня, бедненький?
Я действительно думал в этот момент о печальном - кварталах древнего города, разрушенных обстрелом. Вскоре после учений приехал я туда - и увидел страшную, выпотрошенную землю... С песком и диким камнем были смешаны обломки тесаных плит, черепиц, осколки глиняной посуды. Я подобрал серебряную почти неповрежденную монету: на одной ее стороне вроде бы угадывалась женская голова, на другой - стройное животное, как будто олень. Услышав вопрос Арины, я молча вынул денежку из кармана и подал ей. Повертев мою находку, Ариша сообщила мне, что это драхма из города Горгиппии, и на реверсе ее действительно олень, а на аверсе - богиня Артемида. У каждого полиса было свое божество-покровитель... Моя возлюбленная спросила, со свойственной ей внезапной и острой чуткостью:
- Оттуда?
Мне оставалось лишь кивнуть. Арина нередко меня удивляла: вообще-то простоватая и даже наивная, из рабочей семьи, порою она бессознательно постигала такие сложные вещи, которые и столичным утонченным девицам были бы недоступны... Я уже говорил, что вырос один, среди книг, и мать всячески поддерживала мою тепличную беззащитность, мою хрупкую, ранимую замкнутость, которую она считала непременной принадлежностью "воспитанного мальчика". Только мореходное училище частично выбило из меня эти качества. Но матушка, даже когда я стал офицером, старалась хотя бы советами хранить меня от "огрубения". Особенно часто повторяла она следующую проповедь: "Если будешь серьезно встречаться с какой-нибудь девушкой, думать о браке, помни - никаких мезальянсов! Твоя избранница не должна уступать тебе культурой. Вы должны быть одной породы. У тебя за спиной пять поколений интеллигентов, морских офицеров, юристов, священников, пусть у нее будет не меньше! Иначе - несчастье. Ты не достучишься до дикой, примитивной души, закованной в предрассудки. Или эта особа станет твоей рабыней, что, поверь, быстро прискучивает... Сейчас ты, может быть, меня не поймешь, но не дай Бог тебе самому убедиться. Страшная ошибка интеллигента - вера в "простоту", в какое-то мистическое обновление через союз с "дочерью природы"... Знаешь, как порою дворянин женился на крепостной крестьянке? Ах, юность, ах, свежесть, ах, чистота! А дочь природы еще на свадьбе начинала обжираться деликатесами, затем - наряжаться без ума, без меры, капризничать, помыкать слугами, путаться с кучером или лакеем... О нет, мы не баре, они не крепостные... Наоборот, они - хозяева страны, а мы... Но тем больше пропасть, Костик, тем непреодолимей!".
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: