Михаил Грешнов - Сны над Байкалом (сборник)
- Название:Сны над Байкалом (сборник)
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ
- Год:1983
- Город:МОСКВА
- ISBN:47020Ю200/176-078(02)-83
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Михаил Грешнов - Сны над Байкалом (сборник) краткое содержание
Грешнов М. Сны над Байкалом: Научно-фантастические рассказы / Худ. Н. Лавецкий. — М.: Молодая гвардия, 1983. — (Библиотека советской фантастики). — 240 стр. 75 коп. 100 000 экз. — подписано к печати 13.07.83 г.
Книга научно-фантастических рассказов советского писателя.
Сны над Байкалом (сборник) - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Теряю секунду, и, когда поднимаю глаза, Гарай, сбросив рюкзак, что есть силы замахивается на стену молотком.
— Ну! — вонзает молоток в скалу острым жалом.
Лопнула струна? Или тысяча струн разом? Или это вздох вырвался из скалы? Мембрана треснула в трубке, как выстрел… Пыхнула пыль в лицо, луч фонаря потускнел в ней, рассеялся. А когда пыль осела, из скалы, вернее, из черного хода, который возник в стене, смотрели на нас три фонаря.
— Генрих?.. — раздался голос Ветрова.
Гарай стоял, пригнувшись, вытянув голову. Слышал ли он восклицание Ветрова? Скорее нет — он слушал.» Затем он махнул рукой, приглашая Ветрова и других:
— Живее!
Люди двинулись к нам, а Гарай даже не переменил позы — прислушивался.
Проходя мимо, Ветров спросил у него вполголоса:
— Знал, что мы рядом?..
— Нет, — тоже вполголоса ответил Гарай.
Затем он выпрямился, круто обернулся ко всем — Ветров, Надя Громова, Санкин были в нашей пещере — и, сделав шаг от пролома, крикнул:
— Бежим!
Надя пыталась поправить сползший рюкзак, Гарай подхватил ее за плечи:
— Быстрей!
Ветров, Санкин, не пришедший в себя, пятились в темноту. Гарай подталкивал Надю: «Ну!..»
К счастью, в суматохе я не забыл о трубке. Рывком прижал ее к уху. Вой, хохот, скрежет ворвались под черепную крышку, удары молотом, треск — бедлам выл и бесновался вокруг.
— Бежим! — Гарай увлекал всех вдоль прохода.
Не пробежали мы двадцати метров, как сзади охнуло, рухнуло. Пол под ногами качнулся, по стенам побежали трещины.
Я опять прижал трубку к уху. Паровоз, сто паровозов выпускали пары. Свист, шипение шли по скалам, или, может быть, Земля, освистывала наше бегство, шикала вслед.
Потом мы шли: Ветров, геолог Санкин, Надя, я и замыкающим Генрих Артемьевич. Ветров молча освещал фонарем дорогу, Санкин нервно покашливал, Надя, если судить по неровной походке, недоумевающая, испуганная.
У меня вертелось в мозгу: «Сезам, откройся! Сезам, откройся!» И так до развилки, где свернул вправо отряд Незванова.
Здесь только Санкин в полный голос спросил:
— Что же произошло, товарищи?..
Ветров промолчал, Надя ничего не сказала. Я мысленно повторил: «Сезам, откройся!» За всех ответил Генрих Артемьевич:
— Обыкновенный обвал…
— Боже мой, — сказал Санкин, — как мы остались живы?
Я, наверно, мог бы рассказать все, что видел. Но я промолчал.
Уже на выходе, когда блеснул дневной свет, Ветров отстал, подошел к Гараю:
— Уральский вариант, Генрих? — спросил он.
Гарай молча пожал плечами.
В лагере нас не ждали. Мы должны были вернуться к вечеру. Над горами светило солнце. Ветер качал верхушки елей. Шумела река. Я уже заметил, что в полдень река шумит сильнее…
До вечера шла нейтральная полоса. Гарай не обращался ко мне, не заговаривал. Перебирал и укладывал снаряжение, оттачивал жало своего молотка. Я не решался заговорить с ним. Слонялся по лагерю, потом ушел в лес. Лег под елью в тени, думая о нападении на Генриха Артемьевича. Для этого надо было собрать не только мысли, но и характер. Гарай может поставить на моем пути стену молчания — так он ответил Ветрову на его вопрос об уральском варианте. Со мной ему ничего не стоило поступить так же — кто я ему? Но все равно я готовился: вытаскивал вопрос за вопросом, обтачивал их, закруглял и складывал горкой как пушечные ядра. К вечеру мой арсенал был готов. С характером хуже: вообще-то я не отличался особой решительностью, а тут откуда ее набраться?
Но все-таки из лесу я вышел решительный и готовый к штурму. Меня даже не обескуражило, что я пропустил ужин. Шут с ним, с ужином, разве в таком состоянии до ужина?
В палатке горел фонарь. Гарай застилал кровать, готовился ко сну. Не реагировал на мое отсутствие с полудня и на позднее возвращение.
Пока я закрывал дверь палатки и собирал, кстати, последние крохи решимости, Гарай поправил подушку, присел на кровать в невозмутимом намерении расстегнуть кеды.
Я тоже присел на кровать — на свою и сказал:. — Вы же знаете, Генрих Артемьевич, что меня колотит всего.
— Знаю, — ответил Гарай.
Немного подумал и, глядя мне в глаза, сказал:
— Вы мне нравитесь, Гальский.
Я ничего не придумал, как спросить:
— Почему?..
— Вы такой же молчальник, как я, — ответил Гарай.
— Но…
— На ваши «но» я могу ответить одно: хотите, будем работать вместе?
Я не понял: может быть, разобрать рюкзак, и ответил:
— Генрих Артемьевич!..
— Хорошо, — сказал он, — сначала отвечу на ваши вопросы.
Сейчас это было для меня самое важное.
— Вы видели все, — начал Гарай, — немало узнали за сегодняшний день, и пояснять мне осталось совсем немного.
Он сделал паузу, потом заговорил негромко — замечу, что он никогда не повышал тона:
— Случай в пещере не представляет собой ничего особенного. Через «Сигнал» вы слышали, как повышалось звучание в скалах, вы поднимали трубку несколько раз. То же самое слышал я без трубки: у меня натренированный слух. Но когда я приложил ухо к стене, я понял, что в пещере неминуем обвал. Он уже начался скалы дрожали от напряжения. Но тут я услышал голоса. Группа Ветрова находилась рядом, за перемычкой. Напряжение шло оттуда, и точка разрыва концентрировалась в перемычке, между нами и Ветровым. Здесь стоял такой же визг, как в камне, который мы с вами обрушили. А я по опыту знал: достаточно сильного и точного удара — скала расступится.
— Сезам, откройся?..
— Как хотите, так называйте, Яков Андреевич.
Впервые Гарай назвал меня по имени, отчеству.
— Вопрос в другом, — продолжал он. — Во всей этой какофонии надо проследить систему и «навести» порядок. Здесь нужен музыкальный слух, образование — профиль, если хотите. Слуха у меня нет. Даже «Катюшу» я, наверное, не спою правильно. Образования тоже нет. А работа предстоит тонкая — научная. Вы музыкант, специалист, беритесь за это дело.
Я был ошеломлен. Вот что предлагает мне Генрих Артемьевич! Не содержание рюкзака — нет! Гарай предлагает работать с ним, и объем работы не какой-нибудь камень, не груда породы, принесенная из пещеры, — Земля!
— Перспективы заманчивы, — продолжал между тем Генрих Артемьевич. — Предстоит создать новую науку на стыке геологии с музыкой. Может быть, науку назовут геомузыкой, может, придумают слово из латыни или древнего греческого, ни того, ни другого языка я не знаю. Главное, что такая наука напрашивается. Помните, как поет полиметаллическая руда? Поют не только металлы — песчаник, гранит, базальт. Все это надо систематизировать, утвердить перед научным миром. Один я это сделать не в состоянии. Вместе мы сделаем.
Перспективы действительно ошеломляющие — я окончательно понял, чего от меня хочет квадратный неразговорчивый человек. Но для этого… Подождите, Генрих Артемьевич, у меня голова идет кругом! Для этого надо отказаться от филармонии, сменить подмостки с прожекторами, глядящими на тебя, с аплодисментами, бьющими в уши, на мрак и бродяжничество в пещерах. Сменить квартиру в центре Одессы на бивачные кочующие палатки, обед в ресторане на черствый хлеб. Для этого, Генрих Артемьевич, надо иметь характер. Впрочем, характер вырабатывается в труде, в обстоятельствах жизни. «Гальский, вы много ездите…» С дирижером я никогда не ладил. А ездил много — на Урал, в Подолье, на Байкал. Меня тянуло к необычайному. Может, в этом мое призвание? Нет, призвание — музыка. «Музыка Земли…» От кого я услышал эти слова?
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: