Юрий Медведев - Колесница времени (сборник)
- Название:Колесница времени (сборник)
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Молодая гвардия
- Год:1983
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Юрий Медведев - Колесница времени (сборник) краткое содержание
Медведев Ю. Колесница времени: Научно-фантастические повести. / Худож. Р. Авотин.; М.: Молодая гвардия, 1983. — (Библиотека советской фантастики). — 271 стр., 90 коп., 100 000 экз.
Однажды на на таежном озере под Зашиверском на рассвете было замечено многогорбое чудовище, похожее на сказочного Змея Горыныча, его успели сфотографировать, однако, когда пленку проявили, на ней ничего не обнаружилось. С этого загадочного факта начинается фантастическая повесть «Чаша терпения». В книгу советского писателя вошли три научно-фантастические повести: «Чаша терпения», «Куда спешишь, муравей?», «Комната невесты».
Колесница времени (сборник) - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Как завороженные, молча созерцали индряне эту картину, но некоторые из них, я заметил, односложно переговаривались. Я вылез из элекара и пошел к парапету над озером — не без тайной надежды оказаться сию же минуту окруженным бурлящей и восторженной толпой.
Прискорбно, но никто не пожелал меня заметить.
На глазах множества карликоподобных существ представитель высокоразвитой цивилизации в скафандре высшей защиты не знал, куда ему податься, дабы установить Контакт. Аборигены вежливо уступали мне дорогу, аккуратно обходили за несколько шагов. Когда воронка перестала крутиться, а узоры распались, все стали расходиться, вернее, проваливаться под землю парами и в одиночку. Вскоре берега озера опустели.
Я поехал в центр города. Он буквально ничем не отличался от окраины. Те же довольно изящные ячеистые постройки с террасами, на которых покоились оперенные реторты. Те же башенки, напоминающие пирамиды, поставленные на острие. Те же вращающиеся на ветру, с золотистым отливом цилиндры, свисающие, как сосульки, с ребер, казалось, готовых упасть пирамид.
Те же золотистые шары, чуть побольше футбольных, по тяжелые, скорее всего из металла, катящиеся среди улиц по иссиня-черным металлическим желобам, никогда не сталкиваясь с другими шарами…
На меня — никакого внимания. Ниоткуда. Никто.
Любопытно, но подобное равнодушие не значилось даже в Кодексе Контактов.
Я загородил дорогу парочке воркующих индрян и спросил через лингатрон, где разыскать главу города.
Главу, старейшину, мэра, хозяина, градоначальника, генерал-губернатора, наместника, прокуратора, хоть черта лысого, коли на то пошло. Парочка попятилась от меня, как от прокаженного. Вопрошаемые подняли как по команде правые руки вверх и не без достоинства исчезли в опустившихся под ними квадратных люках. Тут я заметил, что вся улица вымощена такими квадратами.
Два образовавшихся отверстия сразу же перекрылись.
С не меньшим успехом я мог где-нибудь в оренбургских степях поинтересоваться у колосьев ржаного поля, где, мол, здесь главный колосок.
В «челнок» я вернулся в дурном настроении. Спалось плохо. Проснувшись среди ночи, я сходил в рубку и выключил прожектор: с соседних звезд он все равно не заметен, а здесь бесполезен… Поутру сквозь дрему мне чудился гнусавящий, скрежещущий голос, как у неотлаженного робота:
— Кто убивает миллиарды живых существ, тот достоин суровой кары! Как смеешь ты убивать вибрацией элекара наших ползунов, летунов, прыгалок, стрекунов?
…И еще несколько дней, несколько столь же бесплодных визитов в ячеистый город, уже без элекара.
Однажды я принес и оставил под пирамидой возле нежно поющего цилиндра запаянный еще на Земле контейнер. В нем была карта нашей солнечной системы, красочные иллюстрации развития жизни, записи музыки на кристаллических панелях, самовоспроизводящих звуки даже на слабом свету, — в общем, скромные дары посланца, не могущего добиться аудиенции неизвестно у кого. Без этих даров идея Контакта представлялась нашим академическим мудрецам нереальной. Что ж, посмотрим…
Едва я повернулся и отошел на несколько шагов, контейнер исчез. «Наконец-то! — радостно вздохнул я. — Доброе начало полдела откачало». Каково же было мое изумление, когда по возвращении в «челнок» я обнаружил контейнер на его прежнем месте, и притом нераспечатанным. Стало быть, без меня они преспокойно проникли сюда, несмотря на хитроумную систему охраны!
— Кто вламывается в чужое жилище без приглашения, достоин осуждения, — сказал я вслух. И задумался. Я, а не они вламывались в чужую жизнь…
Я решил на время оставить бесполезные попытки, Зачем торопить события? Может, им нужен определенный срок, чтобы понять суть моей миролюбивой миссии?
Пожалуйста, я не тороплюсь. Лишь через семь лет согласно закону начальных небесных сил мне двигаться в обратный путь…
Я собирал образцы воды и почвы, растений и минералов. Снял несколько видовых фильмов. Каждый вечер подробно надиктовывал в бортовой журнал впечатления прошедшего дня, хотя ничего особенного не происходило.
К утру все образцы исчезали, пленка оказывалась засвеченной, записи кем-то стирались. Они ничего не желали от меня брать и ничего не хотели отдавать…
Я перелетел ближе к экватору. Как выяснилось, тамошние города были точными копиями прежнего. Неотличимыми, как ласточкины гнезда. Одинаковость овальных озер с допотопными медузами и шаров в желобах навела меня на странную мысль: уж не переезжает ли вслед за мною целый город, чтобы усугубить полное ко мне равнодушие Индры…
Загадку Индры я так и не разгадал. Я ходил среди ее обитателей, вглядывался в лица — спокойные, сосредоточенные, доброжелательные, слушал пение золотистых цилиндров, наблюдал, как индряне поглощают синтетическое желе вроде омлета, запивая синтетическим соком, — и ничего, как младенец, не понимал. Допускаю, что многое прояснилось бы, окажись я внизу, под квадратными плитами, но туда меня вежливо не пускали, хоть я и пытался проникнуть (однажды даже ночью, но…).
Позднее, во время своих бессмысленных странствований по планете, я попытался обобщить накопленный опыт горького, но небесполезного знакомства. Скорее всего здешняя цивилизация с самого истока потекла по руслу принципиально иному, нежели земная. Индряне никогда не употребляли в пищу мя(о. Ни свежее, ни засушенное, ни перемолотое — никакое. На заре своего развития они питались злаками (с добавлением в них растертых в порошок минералов), плодами кустарников и деревьев, медом, травами, овощами.
В их древних легендах Индра была подобием большого животного; они обожествляли все живое и, кажется, понимали язык зверей, птиц и рыб. Болезни они считали величайшим бедствием и умели искусно бороться с ними без хирургических инструментов, прибегая только к настойкам, мазям и отварам трав.
Я, наверное, представлялся им — зачем заблуждаться! — эдаким космическим громилой, кровожадным монстром. Легко представляю, как в одну из земных гаваней, к примеру в Сан-Франциско или в Находку, причаливает на диковинном суденышке людоед из неведомых земель. С запасом соответствующих консервов на годочек-другой. Сходит на берег, любопытствует, суется во все щели, даже готов поделиться страшными своими мясными припасами. Говорить с людоедом — о чем? Контакты устанавливать — какого рода?
Во всяком случае, когда я переправил в звездолет все мясные и рыбные консервы, отношение ко мне переменилось в лучшую сторону, а именно: от меня перестали шарахаться дети; однако записи в бортжурнале стирались исправно.
Так, подобно Гулливеру, даже хуже, Агасферу, вечному жителю изгнания, пораженному проклятьем того, кому он отказал в кратком отдыхе, скитался я по Индре. Но даже пугающий одним своим видом длинноволосый изможденный Агасфер через каждую сотню лет становился опять молодым, даже у него теплилась надежда на искупление. А на что надеяться было мне?
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: