Харлан Эллисон - Все звуки страха (сборник)
- Название:Все звуки страха (сборник)
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Азбука, Терра-Книжный клуб
- Год:1996
- ISBN:5-7684-0157-1
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Харлан Эллисон - Все звуки страха (сборник) краткое содержание
Это первый сборник рассказов Великого Мастера и писателя Харлана Эллисона на русском языке. Но здесь есть одно но… Этот сборник не был официально санкционирован Эллисоном, и по сути опубликован без его разрешения и является пиратским. И хотя переводы тоже во многих случаях не дотягивают до оригинала (Эллисон блестящий стилист — и ему, как никому нужен хороший переводчик), это все-таки первый большой сборник Эллисона на русском.
Необходима сверка переводов с бумажным изданием.
Все звуки страха (сборник) - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Удивленное движение, когда он подумал об этом, вывело чудвище из ниши. Торренс опомнился и неловко замер у стены. Робот отступил.
Торренс тяжело дышал. Еще секунда, и он положит конец этим трем дням (Или больше? Сколько времени он был без сознания?) пытки.
Торренс чувствовал жажду. Боже, как он хотел питьь! Боль в боку усилилась, даже мелкое дыхание было мучительным. А зуд сводил с ума. Торренс прижимался к холодной стене, ручейки пота буравили кожу. Ему хотелось умереть…
Но он не хотел умирать, слишком уж легко осуществить это желание.
Если только разрушить мозг робота… Совершенно невозможно. Разве что использовать собственную прямую кишку в качестве лассо.
Нужно полностью разрушить мозг, а за это время робот успеет сто раз убить его.
Мозг за стальной переборкой. Никаких шансов на успех, ноль целых, запятая и еще множество нулей.
Может, попытаться добежать до декомпрессионной камеры?.. Бессмысленно. В таком состоянии робот схватит его прежде, чем он успеет встать на ноги. Даже допуская чудо, что он сумеет добраться туда, робот взломает дверь и разрушит механизм подачи воздуха. Но даже, допуская двойное чудо, что это даст? Перчатки и шлем останутся здесь, он даже не сможет выйти на поверхность. Корабль искалечен, послать оттуда сигнал невозможно.
Чем больше Трренс размышлял, тем яснее понимал, что скоро свет мигнет для него в последний раз.
Свет мигнет в последний раз.
Свет мигнет…
Свет…
Свет?!
БОЖЕ, НЕУЖЕЛИ ТЫ УСЛЫШАЛ МЕНЯ? Торренс не был религиозен, но такое чудо могло обратить и его. Чудо еще не свершилось, но Торренс нашел выход.
Он начал медленно спасать себя.
Медленно, очень медленно он двинул правую руку, ту, которую не видел робот, к поясу. На поясе висели различные необходимые для космонавта приспособления. Гаечный ключ. Компас. Счетчик Гейгера. И вспышка!
Последнее и было чудом.
Торренс благоговейно ощупал фонарь, потом отцепил его, все еще неподвижный для глаз робота.
Он держал фонарь сбоку, в дюйме от тела.
Если робот смотрит на него, то видит лишь неподвижные ноги. Для машины он неподвижен.
НО ГДЕ ЖЕ МОЗГ? ЕСЛИ ЗА КОММУНИКАТОРОМ, Я МЕРТВ. ЕСЛИ У ХОЛОДИЛЬНИКА — СПАСЕН. НУЖНО УЗНАТЬ ТОЧНО. НУЖНО ШЕВЕЛЬНУТЬСЯ.
Торренс шевельнул ногой. Робот двинулся к нему. Гудение и искры.
Робот остановился рядом с ним. Все решали секунды. Робот погудел, поискрил и вернулся в нишу.
Теперь Торренс знал!
Он нажал кнопку. Невидимый луч вспышки ударил в стену над холодильником. Стена ярко осветилась. Торренс снова и снова нажимал кнопку, на стене появлялся и исчезал круг света. Появлялся и исчезал…
Робот заискрил и выкатился из ниши. Он повернулся к Торренсу, затем ролики сменили направление, и машина двинулась к холодильнику.
Стальной кулак описал дугу и с грозхотом ударил в то место, где появлялся круг света. Робот бил и бил по переборке, пока она не поддалась, раскололась, обнажив путаницу проводов и трубок. Робот ударил и тут же застыл с занесенной для удара рукой. Мертвый. Неподвижный. И мозг, и придаток.
Даже тогда Торренс продолжал яростно давить на кнопку, и вдруг понял, что все кончено.
Робот мертв, сам же он — жив. Его спасут. Торренс не сомневался в этом. Теперь он может заплакать.
Медицинский шкафчик расплывался в глазах, коммуникатор улыбался ему.
ДА БЛАГОСЛОВИТ ТЕБЯ БОГ, МАЛЕНЬКАЯ СПАСАТЕЛЬНАЯ СТАНЦИЯ, подумал Торренс и потерял сознание.
В краю чужом
Петерсон знал, что ночь накрывает Сиртис Больший. Слепой, он все равно знал, что наступает марсианская ночь — выползли сверчкиарфисты. Тепло солнечного света, что золотило тело старика весь долгий день, уже рассеялось, и теперь он ощущал прохладу сумрака. Слепой, Петерсон все же различал смутное движение теней, что давным-давно пришло на смену его зрению.
— Претри! — позвал он в тишине, а неумолчное эхо в лунных долинах все вторило и вторило:
«Претри, Претри, Претри», спускаясь все ниже и ниже — к подножию холмов.
— Я здесь, старина Петерсон. Тебе что-нибудь нужно?
Петерсон откинулся на спинку пневмокресла. Какое-то время он напряженно ожидал, а теперь расслабился.
— Ты был в храме?
— Да, старина Петерсон. Я там был. Молился три цвета напролет.
Много лет прошло с тех пор, как Петерсон мог различать цвета. Но он знал, что марсианская религия основывается именно на них.
— И что предсказал блаженный Жилка?
— «Грядущее станет памятью о вчерашнем». И многое другое.
Мягкие интонации чужака успокаивали. Хотя Петерсон никогда не видел длинного и тощего жилкита, он не раз водил своими артритными, утолщенными на концах пальцами по лысой каплеобразной голове чужака, осторожно касаясь глубоких впадин, где сияли глаза. Трогал приплюснутый нос и тонкую безгубую прорезь рта. Это лицо Петерсон знал не хуже своего собственного — со всеми его морщинами, мешками и припухлостями. Знал он также, что жилкит страшно древен — вряд ли кто-то взялся бы исчислить возраст Претри в земных годах.
— Ты не слышал. Седой уже идет?
Претри глубоко вздохнул, а затем Петерсон услышал привычное похрустывание суставов, пока чужак присаживался на корточки рядом с пневмокреслом старика.
— Он идет, старина Петерсон. Но не торопится. Имей терпение.
— Терпение, — задумчиво повторил Петерсон. — Вот его-то у меня, Претри, в достатке. А больше, пожалуй что, ничего и не осталось. Раньше еще было время — но теперь и оно, похоже, иссякает. Так ты говоришь, он идет?
— Идет, старина. Время. Только время.
— Как там синие тени, Претри?
— Уже в лунных долинах. Густые, как мех, старина. Ночь на подходе.
— А луны вышли?
Петерсону слышно было, как широкие ноздри чужака, прорезанные в соответствии с ритуалом, втягивают воздух. Затем Претри ответил:
— Вряд ли сегодня вечером, старина. Тейсефф и Тиий пока за горизонтом. Хотя темнеет быстро. Может, и сегодня вечером, старина.
— Может, конечно, — согласился Петерсон.
— Имей терпение.
Петерсону не всегда хватало терпения. В молодости, когда кровь еще бурлила в жилах, он разругался со своим исповедовавшим старобаптизм отцом и пристрастился к космосу. Не верил он ни в ад, ни в рай и посмеивался над строгими церемониями Вселенской церкви. Терпение пришло позднее. Позднее. Но не тогда.
Петерсон ушел в космос, и время его щадило. Он медленно старел, сохраняя здоровье, — как часто бывает с людьми в черной межзвездной бездне. Видел он смерть — умирали и верующие, и неверующие. А со временем пришло к нему осознание своего одиночества и того, что однажды Седой явится за ним.
Петерсон всегда был одинок, но настало время, когда он уже не мог водить большие корабли по межзвездным пространствам, — и он ушел вместе со своим одиночеством.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: