Дин Андерссон - Воительница - Жажда мести

Вафтруднир придвинулся к золотоволосой девушке. Он хотел, чтобы она тоже почувствовала, что значит, когда плоть сдирают с костей. Ётун протянул руку, коснулся ее левого бедра...

"Нет, - резко остановил он себя. - Я не имею права причинить ей вред. Мне нельзя нарушить клятву, данную Тёкк".

Жуткие проклятия потрясли стены темницы. Его громоподобный голос привел в чувство Хальд.

- Не знаю, каким образом, - взревел он, - но ты сгубила Трюма. Наступит день, и ты заплатишь за это. Я отомщу за своего друга. Клянусь честью ётуна.

Он повернулся и, направился к выходу из темницы. На ходу приказал себе:

"Теперь самое время отыскать ту, вторую. Успокойся, месть подождет".

Уже отворив дверь, он повернулся и вновь взглянул на пепел Трюма.

"Я вернусь сюда, когда отыщу вторую беглянку, и достойно похороню твои останки, Трюм", - поклялся он, обращаясь к другу. Затем, вновь разразившись проклятиями, вышел в коридор, затворил дверь темницы, защелкнул замок.

Глава одиннадцатая ГРИМНИР

С того места, где Песнь Крови привязали к дереву, с трудом различались огни лагеря Ковны, разбитого на задворках сожженной деревни. В разрушенной Долине Эрика догорали пожары, время от времени по всей крепости и за ее пределами пламя набирало силу, тогда хлопья пепла долетали до вершины, осыпаясь ей на голову. Изредка оттуда доносились слабые вскрики, мольбы о помощи, видимо, захватчики замучили еще не всех пленников. Стражники, оставленные охранять вершину холма, переместились по склонам, чтобы лучше видеть, и уже оттуда наблюдали за догорающей деревней.

Конечности воительницы совсем онемели, мускулы нестерпимо ныли, время от времени по ним пробегала непроизвольная дрожь. Ночной воздух становился все холоднее и холоднее, казалось, он насквозь пропах гарью.

Песни Крови, раз за разом теряющей сознание, уже начали мерещиться лица родных и знакомых, счастливые годы, проведенные с Эриком. Затем всплыли почти уже не пугающие картинки прежней казни, как в прошлый раз ее привязали к дереву и оставили подыхать здесь, на вершине лобастого холма. Так вперемежку тянулись воспоминания, то привидится лицо сынишки, то нагрянет злобный оскал Нидхегга, а то всплывут образы царства Мертвых, где она провела долгие годы. Так же бессмысленно, чересполосицей сновали чувства: радость победы над Нидхеггом сменяла напрочь пронзившая сердце мысль, что на этот раз ей не выпутаться. Еще немного, и она совсем ослабнет. Тут и навестило ее воспоминание о нерожденной тогда, в первый раз, дочери... Ее дочери...

- Гутрун, - прошептала Песнь Крови.

Потрескавшиеся, разбитые в кровь губы едва шевельнулись. Она сделала усилие и повторила громче, членораздельнее:

- Гутрун...

- Скоро поднимется луна, - сквозь зубы, не повышая голоса, предупредила Ялна. - Станет светло. Или сейчас, или никогда. Ступай, обрежь путы и освободи ее или...

- Ялна, ход луны в это время года мне известен лучше, чем кому-либо еще на свете. Мы уже столько раз обсуждали наш план. Ты опять начинаешь терять голову? Либо доверяешь мне, либо иди сама, и скоро сама повиснешь радом с Песнью Крови. А то еще хуже, тебя отведут в лагерь к Ковне. Я не сбегу, но и попусту рисковать головой не желаю. Если удача будет на нашей стороне, мы освободим воительницу. Следует подождать, пока в лагере все затихнет. Солдаты перепьются и, конечно, не позабудут о часовых, притащат им фляжечку, другую.

Ялна помолчала, потом яростно зашептала:

- Откуда я могу знать, может, ты решил проваляться в кустах до рассвета, а потом сказать, что уже поздно.

Тирульф в сердцах сжал кулаки:

- Будь ты проклята, женщина! Что у тебя за характер! Ты единственная, кому я позволил вести себя под уздцы, так тебе и этого мало... - Он неожиданно запнулся, упал в траву, пригляделся, рукой поманил Ялну и, когда та пристроилась рядом, едва слышно шепнул ей на ухо: - Пора. Жди моего сигнала. Дай слово, что не будешь пороть отсебятину и поступишь так, как мы договорились. Хотя слова здесь не помогут, а ну-ка, поклянись именем Фрейи.

- Я буду ждать твоего сигнала. Клянусь!

Тирульф удовлетворенно кивнул, затем неожиданно обнял, привлек к себе девушку и осторожно поцеловал в щеку. Все случилось так быстро, что Ялна не успела догадаться, что было на уме у этого светлобородого высокого мужчины. Ни сопротивляться, ни ругаться не стала - побоялась лишнего шума, только, отстранившись, показала кулак. Тирульф тут же исчез в темноте, девушка даже не успела заметить, в какую сторону он скользнул. Вот тогда она уж и разразилась проклятиями. Тирульф, не столько услышав, сколько догадавшись, каким напутствием проводила его эта девица, усмехнулся и, прибавив шагу, направился в сторону лагеря.

Таинственный наблюдатель ползком добрался до того места, откуда он мог видеть ближайшего часового, стоявшего у подножия холма. Теперь неизвестного вполне могли достать стрелой из арбалета, так что следовало вести себя предельно осторожно. Некоторое время он лежал, присматривался, пытаясь отыскать лазейку между двумя постами. Часовые, в общем-то, не стояли на месте, расхаживали, а то и сходились, передавали друг другу какие-то фляги. Нужно только выбрать удобный момент, когда они повернутся друг к другу спинами. Тогда можно легко проскользнуть за линию оцепления.

Он так и поступил - выбрал удобный момент и бесшумно прополз между двумя стражниками до огромного камня. Здесь передохнул, решил, что повезло, и замер. Ему надо было пробраться наверх, к дереву. Только не спешить, действовать без шума. Он спрятал кинжал, который хотел пустить в ход, если бы его движение было замечено часовыми, взял в правую руку меч, в левую небольшой овальный щит. Так и двинулся дальше, таясь за камнями.

До Песни Крови как бы издалека, через завесу боли донесся разговор часовых. Она с трудом открыла глаза, сквозь колеблющуюся пелену различила две смутные фигуры. Потом раздался смех, и одна из фигур исчезла. Другая же двинулась в ее сторону. Не иначе как сам Ковна. Пленница невольно потянула за веревки, страх охватил ее. Что он придумал на этот раз?

Фигура остановилась совсем рядом. Нет, это не Ковна. У этого борода светлая, густая, а тот, изверг, почти совсем безбородый и значительно крупнее. Неожиданно мужчина наклонился и шепнул ей на ухо:

- Песнь Крови, я - друг. И пришел помочь тебе.

Воительница не ответила. Этот голос она никогда раньше не слыхала. Да и света маловато, чтобы различить черты лица. Скорее всего, это какая-нибудь новая уловка Ковны, придуманная, чтобы подкинуть ей надежду на спасение, а потом вдоволь нахохотаться.

- Ты слышишь? Ты в сознании? Послушай, я сейчас попытаюсь освободить тебя. Ялна ждет моего сигнала.

- Ялна? Я... решила... что... она... погибла, - язык едва ворочался во рту. Затем речь стала внятней. - Значит, ты знаком с Ялной? Вы тоже захватили ее в плен? Будьте вы прокляты! Передай Ковне, что его хитрость не сработала. Я еще не...