Эми Бектел - Превращения чудовищ

— Так что же тут происходит? — спросил я у Говарда.

— Не знаю, — встревожено сказал Говард. — Они странно себя ведут. Посмотрите сами.

Я уставился в пруд. Обычный пруд-садок, за исключением того, что вода в нем была восхитительно прозрачной. Поверхность оставалась недвижной, но я продолжал всматриваться в нее, и постепенно глаза мои привыкали к сумраку за пределами луча говардовского фонарика. Затем над поверхностью поднялся и рассыпался легкий фонтанчик воды из дыхальца, и с глубины всплыл один из монстров.

Это был Зевака — самый игривый, любознательный и веселый из чудищ. Я легко узнавал его морщинистую бородатую мордочку. Он всегда подплывал к берегу, чтобы меня поприветствовать, свистел, прищелкивал и протягивал щупальце-плавник для пожатия. Но сегодня он, бегло оглядев меня, медленно погрузился в глубь пруда.

— Они все так? — растерянно осведомился я. Говард горестно кивнул.

— Как давно это началось?

Линда с убитым видом посмотрела на Говарда.

— Мы не знаем. Утром они выглядели нормально, потом мы уехали на весь день, а вернувшись, вскоре позвонили тебе.

Пока она говорила, на поверхности пруда появились Тележка и Большерот; они медленно поплыли к берегу в нескольких футах от нас. Там они как бы зависли, легко рассекая воду плавниками. Через минуту к ним присоединился Зевака. Не торопясь, по одному, появились семеро остальных существ и сошлись в одном месте на песчаном мелководье рядом с нами.

Я внимательно вглядывался в каждого монстра по очереди, стараясь уловить изменения. «Зверюшки» подросли, теперь у них был почти взрослый вид и, насколько я мог судить, вполне здоровый. Пока я их разглядывал, Тележка и Большерот медленно выползли на берег, причем их дыхальца оказались на воздухе, а большая часть тел была погружена в воду. Остальные чудища теснились неподалеку. Когда все они собирались на поверхности, пруд, казалось, съеживался, хотя я знал, что на самом деле он достаточно велик: я нырял в него, но так и не достал до дна. Однако в эту минуту мной овладело беспокойство: хватает ли в водоеме места для десяти взрослых особей?

Внезапно Тележка резко свистнула — я даже подпрыгнул от неожиданности. В тот же миг все монстры задвигались. Они ныряли в глубину и появлялись с камнями и палками в плавниках, которые затем с пощелкиванием и свистом выкладывали на отмель.

— Что они делают, доктор? — недоумевал Говард.

Откуда мне знать? Десять монстров лихорадочно сновали туда-сюда, нагромождая ил, камни и палки, наращивая постепенно кучу от отмели до берега. Сооружение напоминало полукруглую загородку, которая как бы отделила часть мелководья от пруда. На моих глазах стенки загородки поднялись выше уровня воды, а чудища продолжали усиленно трудиться, обмазывая стенки илом и подтаскивая строительные материалы. Когда загородка стала высокой и массивной, чудища несколько успокоились. Суета в воде утихла, поднятая со дна муть стала оседать. Зевака с верещанием подплыл к нам и наполовину высунулся из воды для приветствия. Затем он снова нырнул в пруд и начал рассеянно играть с самым маленьким, Паучком. Но было видно: игра дается им с трудом, так как оба устали.

Я приблизился к сооруженной монстрами загородке и, дивясь, рассматривал ее. Никогда ранее они ничего не строили. Тиган наклонилась и потыкала сооружение пальцем, чтобы проверить его прочность.

— Оно похоже на бобровую плотину, — заметила она. — А что ты об этом думаешь?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Ты ничего внутри этой запруды не видишь?

— Пока ничего, — отозвалась она. — Говард, не могли бы вы направить луч света сюда? Вот так, хорошо. Подождите минутку… по-моему, там что-то шевельнулось.

Говард и Линда опустились на корточки рядом с Тиган, всматриваясь в воду запруды. Я наблюдал за чудищами. Зевака и Паучок продолжали маячить неясными тенями за кругом света говардовского фонаря. Они все еще вяло пытались играть, и спустя некоторое время к ним присоединились остальные. Все, кроме Тележки и Большерота, которые, трепыхаясь, зависли в воде около загородки.

— Вижу! Я вижу его, — возбужденно воскликнула Линда. — А вот еще один. Смотрите!

— И что это такое? — растерялся Говард. — Смотрите, вон еще один. И еще. Сколько же их здесь?!

Я отвернулся от Тележки и Большерота и присоединился к своим товарищам. Говард установил фонарь так, что теперь он высвечивал маленькую запруду. Вся грязь успела осесть, и вода в нем обрела прежнюю прозрачность. Я увидел стайку каких-то мальков, похожих на сплюснутые шарики два дюйма диаметром, из которых торчали глазки на ниточках. Мальки были коричневыми, сплошь в серых и черных крапинках. Сколько их там плавало? Я насчитал четыре, пять, шесть…

— Десять, — произнесла Тиган.

Я оглянулся на взрослых монстров в основном пруду: их тоже было десять. Любопытно, чудища всегда рождаются десятками или это случайное совпадение? Неужели это и есть существа, вылупившиеся из яиц Тележки? Судя по тому, как крутились поблизости Тележка и Большерот, так оно и было. Мальки, кстати, совсем не походили на родителей, за исключением некоей морщинистости вокруг глаз на ниточках.

— Это их детки! — пылко восклицал Говард. — Это они, ведь так? Посмотрите, какая прелесть!

— Красавцы, — гордо вторила ему Линда. Тиган согласно кивала.

Сплюснутые морщинистые шарики с торчащими глазками медленно кружили в воде. Неопределенным неуклюжим колыханием они напоминали движение амеб. Нет, красавцами их не назовешь. Но было в них нечто… трогательное.

Цвет одного из них стал слегка меняться, коричневая окраска его кожи перешла в оливковую. Прямо у меня на глазах остальные тоже стали изменяться, некоторые сделались оливково-зелеными, некоторые — темно-коричневыми. Тиган легонько коснулась спинки одного из малышей, и он тут же стал ярко-красным. Все другие поменяли окраску на тускло-розовую с красными пятнышками. Тиган ошеломленно отдернула руку.

— Потрясающе, — ликовала Линда. — Может быть, они таким образом общаются друг с другом. Меняя цвет и рисунок кожи, словно осьминоги.

Вид у Линды был взволнованный и радостный, ведь она давно пыталась расшифровать пощелкивания и посвистывания морских чудищ, однако ничего у нее не получалось. Если эти существа общаются друг с другом с помощью цвета, перед ней открывается новый простор для исследования.

— Они на ощупь совсем не такие, как взрослые особи, — задумчиво сказала Тиган. — Когда я их касаюсь, то ничего не чувствую.

Дело в том, что осязание было для нас единственным средством общения с чудищами. Когда мы брались за плавник монстра, происходил обмен эмоциями. Это было какое-то химическое общение, мы ощущали счастье, страх, удовлетворение и тому подобное. Я протянул руку и коснулся одного, из розовых в крапинку существ. На нем мгновенно появилось еще больше красных пятнышек, но полностью красным, как тот, кого тронула Тиган, он не стал. И ощущение Тиган подтвердилось: никаких эмоций я не почувствовал.