Хосе дель Валье - Дерьмовое дело

— Но в нашем распоряжении не было миллиардов лет эволюции, — с усмешкой заметил психиатр. По его лицу можно было понять, что он не впервые участвует в подобной дискуссии с пациентом.

— Да, это главная отговорка. Я не специалист, но все же знаю, в чем эволюция остается для нас загадкой. Мы сумели понять, что молекула ДНК при ее раздвоении имеет больше шансов продлить свое существование, а если она окружена двойной липидной оболочкой, то может существовать с определенной независимостью от окружающей среды, да и вероятность взаимодействия молекул в этом случае возрастает. Но подняться на следующую ступень гораздо труднее. Речь идет о создании механизма, который связывает репликацию нуклеиновых кислот с синтезом белков. Это довольно темное место в процессе эволюции, если учесть, что необходимо множество промежуточных звеньев, которые сами никуда не ведут.

— То же самое мы могли бы сказать и о многих других сложных этапах эволюции, — возразил доктор. — Например, сегодня нам известно, что перья у птиц появились намного раньше, чем они начали летать.

— Да, но функцию этого элемента можно установить. Оперение яркой расцветки требовалось, в частности, чтобы привлекать особей противоположного пола. В отношении же рибосом какая-либо логика отсутствует, ведь речь идет о таких сложных структурах, что даже предполагалось, будто это могут быть бактерии, которые в какой-то момент установили симбиотическую связь с будущей эукариотической клеткой. То же самое относится и к митохондриям. С трудом верится в независимую эволюцию этих органелл, — если, конечно, не усматривать в этом процессе путь к заранее установленной цели. Но давайте представим себе, что в далеком прошлом один из артефактов с органической материей и с живыми существами на борту падает на нашу планету…

— Да-да, — перебил Мюллера психиатр. — И у нас возникнет та же проблема, потому что, каким бы образом ни возникла жизнь, должно быть место, где она появилась впервые. В этом ущербность теорий о космическом посеве. Они ничего не объясняют до конца.

— Да, это так, но теперь у нас есть доказательство, что нечто подобное могло произойти. Огромный космический объект, образованный сферами, которые, насколько нам известно, похожи на шар, найденный в Эквадоре. Фотоснимки «Гулливера Фойла» показывают, что этот объект состоит из компактного ядра и периферического облака в виде парящих в невесомости сферических модулей. Ничто не препятствует тому, чтобы под воздействием гравитационных сил притяжения они рассеялись по всей Солнечной системе, хотя раньше мы их никогда не замечали.

— Постойте, постойте. Уж не хотите ли вы сказать, что если жизнь возникла благодаря одной из этих сфер, то возраст Харона должен быть…

— Около четырех миллиардов лет. Врач торжествующе улыбнулся.

— Ничто не способно продержаться так долго, — сказал он.

— Почему? Вы ведь не видели под микроскопом структуру полимера, из которого состоит оболочка такого шара. Уверяю вас, никто еще не встречал столь странный вид материи. К тому же речь идет не только о четырех миллиардах лет. Современная конфигурация Харона свидетельствует о том, что он образовался из некогда компактной массы, и с учетом запаса прочности модулей можно сделать вывод, что прошло немало времени, прежде чем они сумели оторваться от центрального ядра. Четыре миллиарда лет тому назад уже должна была существовать целая туча таких модулей, парящих в космическом пространстве. По крайней мере, их количества было достаточно для того, чтобы один из них смог долететь до Земли.

— Все это ни на чем не основанные спекуляции.

— Возможно, но они дают разумное объяснение многим фактам. Как вы, вероятно, знаете, существует гипотеза о периодическом вымирании различных видов живых организмов. Однако причина этой периодичности неизвестна. Может быть, она заключается в том, что через определенные промежутки времени Земля подвергается бомбардировке сферами Харона?

— Вы имеете в виду динозавров?

— В том числе. 65 миллионов лет назад что-то столкнулось с Землей. Это вполне мог быть один из наших объектов, несущий патогенные бактерии, которые…

— Стоп-стоп! А как быть с иридием? Ведь гипотеза о столкновении планеты с массивным небесным телом была основана на большом содержании в стратах той эпохи иридия метеоритного происхождения. А шар в Эквадоре даже не раскололся при падении.

— Нет, не раскололся, но в его корпусе был найден иридий в большом количестве.

Врач недоверчиво посмотрел на Мюллера.

— Но, чтобы допустить такую возможность, вы должны были знать о существовании Харона, поскольку один-единственный шар еще ни о чем не говорит.

— Тем не менее большинство подобных гипотез было выдвинуто эквадорской экспедицией. Во-первых, нет оснований полагать, что наш шар был единственным, а во-вторых, я уже говорил вам, мы тогда дали волю воображению. Теперь вы можете понять мое состояние, когда начали поступать фотографии Харона и многие из наших предположений стали получать подтверждение.

— Я все равно не понимаю причины вашей агрессивной реакции.

— Вы сами только что подобрали ключ к разгадке, — сказал Мюллер, и глаза его странно заблестели. — Мне крайне необходимо узнать все о полете «Гулливера»!

Психиатр отрицательно покачал головой все с тем же озабоченным выражением лица:

— Для того чтобы вас выписали из психиатрического отделения, я должен поставить диагноз. Мы еще не уверены в том, что ваш срыв не повторится.

— Скажите хотя бы, сколько времени я здесь?

— Давайте подождем с этим, — ответил врач. — Вернемся к словам о том, что я нашел ключ к разгадке вашего… вашего…

— Да, к разгадке моего приступа паники.

— И в чем же он заключается?

— Вы сказали, что Харону должно быть около четырех миллиардов лет, а я возразил, что он древнее, чем вы думаете.

— Да, это так.

— Представьте себе на миг цивилизацию, способную создавать такие артефакты уже миллиарды лет назад!

— Что ж, от одной мысли об этом кружится голова, но я все равно не вижу связи…

— Вы чувствуете себя так, словно предстали перед Богом?

— Если он все еще существует спустя столько времени.

— Поверьте мне: он существует.

Мюллер произнес это с такой уверенностью, что психиатр растерялся. Раньше он встречал подобную уверенность только у пациентов с параноидальным синдромом.

— Однако ничто не заставляет нас думать, что они настроены враждебно, — попытался возразить врач. — Конечно, первый контакт с Иным Разумом требует осторожности, и, возможно, мы поспешили, отправив «Гулливера» к звездам, хотя вы знаете, что на подобный случай конструкторы станции предусмотрели специальную протокольную процедуру. Но, судя по всем признакам, обнаруженная суперцивилизация не может оказаться враждебной. И, по-моему, объект, который мы назвали Хароном, является ни чем иным, как Сеятелем Жизни.