Дим Край - Идеaльный мир

— Как тебя зовут? — спросила она.

— Паут, — ответил он слегка призадумавшись.

— Почти овод, — произнесла она по-русски веселясь 'Тоже мне придумывают имена за бугром!', продолжила. — А меня Вика, Виктория.

— Ви? — поинтересовался иностранец.

— Это у вас сокращение такое для Виктории? — поинтересовалась по-русски, на всякий случай кивнула и спросила по-английски. — Не хочешь прогуляться со мной?

Общение с первым местным аборигеном, если не брать в расчёт Алекса, проходило лучше ожиданий. Аборигенка была хоть и одета ужасно, вела себя как-то неадекватно, пахло от неё чем-то противным, крайне не приятным, чуть ли не смердящим, тем не менее, общаться с ней было интересно и даже забавно. Она постоянно смеялась и веселилась при любом пустяке. Запахи — наверное, это последствия странных веяний моды. Люди здесь готовы жертвовать своими удобствами, комфортом ради соответствия общему стилю. Они дышали дымом — и это пропиталось в их одежду. Дым — возможно, какой-то дурман, как наш Лайфаран, раз им так становиться весело и приятно. Что находится в стеклянных бутыках? — это ещё предстоит выяснить. Может тоже аналог Лайфарана, только с резким, неприятным запахом.

Она пригласила Паута прогуляться по улицам города. Отличная идея! Он как раз собирался пройтись по улицам этого необычного города, а то ноги уже затекают. Когда он согласился, девушка схватила его за руку и, весело смеясь, они пошли на юг.

Виктория всё время держалась за его плечо. Шла она медленно и её пошатывало. Прямо как тех двоих парней, которых повстречал Паут на дороге. Почему они шатаются, и почему у них нарушена координация? По любому это от той жёлтой жидкости в стеклянных разноцветных бутылках. После употребления они чувствуют себя весело, счастливо, но это, вероятно, вызывает побочные эффекты — как потеря координации, сил, устойчивости и балансировки. К тому же вызывает отвратительный запах изо рта того, кто испробовал этот напиток.

Девушка очень много говорила по-русски. Изредка она вспоминала, что он — вообще-то, иностранец и не понимает её слов. Тогда поспешно переходила на неразборчивый английский. Её слова смазывались, сжёвывались, недоговаривались особенно на последних звуках, становились гортанными и разобрать что-либо было трудновато. Поняв, что так разговор потечёт лениво или не потечёт вообще, она встряхнулась, собралась, успокоилась и стала разговаривать более-менее внятно.

Взяв за руку, Паут заметил, что рука её дрожит. Ночная прохлада, — подумал он. Температура опустилась до семи градусов. И она начинает замерзать, так как её курточка лёгка, из простейшей ткани, не снабжённой обогревающими элементами и водоотталкивающим покрытием. Он снял свою, точнее Алексеевскую курточку, и накинул ей на плечи.

— Спасибо, — приятно поблагодарила Вика. — Джентльмен…

Он развёл руками, мол мог бы и лучшее решение предложить, но увы нет.

— А ты не замёрзнешь? У тебя свитер… тонко… холодно… — поинтересовалась она, с трудом подбирая слова по-английски.

— Нет. Всё в порядке. У меня тёплый свитер, — успокоил её Паут.

— Какой у тебя… — она взглянула на его сверкающий металлом пояс. Наверное не могла вспомнить как называется по-английски этот предмет.

— Пояс?

— Да… — кивнула она, оглядывая серебристый широкий пояс обтягивающий комбинезон. — Красивый, — она погладила холодный металл.

Пару кварталов они шли молча. Девушка вела его на юг, к тому самому месту, откуда он пришёл. Вскоре они прошли 'Квадрант' — компанию, где работает Алекс и из которой пару-тройку часов назад вышел Паут. На металлической позолочённой табличке у входа в трёхэтажное здание было написано название фирмы кириллицей. Паут оглядел здание. В сравнении с другими домами, этот дом выглядел получше и наружнее освещение у него было неплохим. Весьма хорошее состояние дома.

Виктория, похоже, знала куда надо прогуливаться. И вела его всё прямо, строго на юг. Через квартал они вышли на набережную какой-то неширокой тёмной реки, схваченной в гранит, или, может быть, канала. Широкая набережная. На ней было много машин. Они носились по набережной, ослепляли прохожих фарами. Кто-то из них издавал сигналы, предупреждающие или информационные — трудно было с ходу определить. Они прошли по мосту и перешли на другой берег. Девушка опять заговорила:

— Ты где живёшь?… Здесь?

Тупиковый вопрос. Паут не знал, что на него ответить. Сказать, что он нигде не живёт в этом мире — было бы подозрительным. Даже если он себя выдаёт за приезжего из далёкой страны, то он должен был поселиться в гостинице. А иначе-то как? Ведь скоро ночь… Какие, интересно, здесь гостиницы есть и где они находятся? Он поглядел по сторонам. Ничего путного не заметил. Да… Деликатная ситуация, он не имеет представления, где он теоретически может остановиться.

— Здесь недалеко, — неопределённо ответил Паут.

— Понятно, — удовлетворилась ответом Вика, потом продолжила. — Извини… Я напилась… ужасно. Мне не удобно… Мне стыдно… Очень жаль.

— Ничего страшного, — он утешил её, а сам думал какое ещё может иметь значение слово 'пить'? — Наверное, у Вас был праздник.

— Да, — поразилась она. — Мы отмечали День рождения!

— Твой?

— Нет. Другого человека.

— Понимаю.

— Паут, а сколько тебе лет? — неожиданно поинтересовалась Вика.

Паут не сразу нашёл подходящий ответ. В самом деле, назвать свой истинный биологический возраст, 34 года, он не мог. Он вспомнил, что его внешний вид, как померянина, соответствовал возрасту 23-летнего парня.

— Двадцать три года, — убедительно соврал он.

— Я так и думала! — воскликнула Вика, — А мне девятнадцать.

Здорово, что он не ошибся со своим выводом. Они прошли ещё пару кварталов и она вдруг остановилась возле блеклого пятиэтажного здания в сером кирпиче. Здание выглядело отталкивающе отвратительно, неказистое, угрюмое, тёмное. Наружного освещения возле здания не было вовсе. Окна черны и мрачноваты. Но местами, кое-где ещё горел свет. Совершенно не понятно для каких целей здесь построили это здание. В небрежной кирпичной кладке проступали трещины. Тротуарные дорожки разбиты и представляли собой нахламление рваных камней и асфальта, сквозь которые пробивались ростки травы. Почему они здесь остановились?

— Мы пришли, — победно заявила Вика.

— Куда? — поинтересовался он.

Вика сняла куртку и отдала Пауту:

— Спасибо!.. Это мой дом.

— Это твой дом?! — наступило время изумляться ему. — Ты здесь живёшь?

— Да, — тихо произнесла Вика, заметив недоумение.

— Но это ужасно!.. — отметил Паут.

— Да… — согласилась Виктория. — Я знаю… Выбора нет. Это… Общежитие. Я — студентка… Учусь. Второй курс. Приехала из Новосибирска. Что дали — тому рада.