Дим Край - Идеaльный мир

— Ну, это мы ещё посмотрим… — злобно просипел кутланец.

— Позвольте, господа! — вмешался Леонид, молчавший всё время. — Я прошу меня выслушать. Хочу сделать заявление…

Все обернулись на тихого седовласового Леонида с кучерявой бледной борокой.

Алексей долго спорил с Виктором насчёт его возраста. Виктор почему-то был уверен, что старику более 200 лет. А когда выяснили по информационным каналам, оказалось, что ему нет и 98 лет. Похоже старичок не употребляет каримансу по каким-то своим этическим соображениям.

— Я не работаю на Кутлан! — заявил Леонид, все недоумённо посмотрели на него. — Поверьте мне… С меня взяли слово, что я буду только помогать им, — он взглядом указал на стоявшего рядом Альберто. — И если мне суждено умереть, я хочу погибнуть достойно… не как предатель, — чуть ли не плача сказал старичок.

— А с чего мы должны думать, что ты работаешь на Кутлан? И кто с тебя взял слово? — поинтересовался недоумевающий Эри.

Паут неожиданно понял смысл сумбурных слов Леонида. Когда старик только начал объяснять присутствующим, он уже обо всём догадался.

— Меня включили в ваш проект не случайно. Наше правительство требовало с меня идти на контакт с агентами вражеской сети. Но об этом я узнал позже. Я их принимал за своих 'наблюдателей'… За мной приставили наблюдателей из правительства… А когда я понял, кто они на самом деле, мне приказали молчать и действовать по их велению… Это я подложил бомбу на верхние этажи, рядом с порталами, — признался Леонид. Сифиль вскинула брови. Эри злобно поёжился в кресле. Алексей таращась на всех подряд, с ужасом осознавал, что ни черта не понимает: кто приказал, зачем подложил, какие такие 'наблюдатели', какой предатель? — Но я не знал, что это бомба! Мне сказали отнести прибор туда-то. Вот я и отнёс…

— Полноте тебе рассказывать! — прервал его поток слов Альберто. — Так значит ты… двойной агент? То-то я думал, нельзя тебе доверять.

Паут вспомнил, что Леонид — единственный человек, за которым они не вели наблюдение, так как наблюдение над ним велось из центрального правительственного штаба. Это был их человек. По их рекомендации он был включён в проект Таавиа.

Сиф не удерживая эмоции крикнула:

— Так, ты работал на Кутлан?! Всё это время?

— Нет же! То есть, да… Я не знал… — отводя глаза в сторону, отчаянно сказал Леонид, прятал глаза от набухшей влажности. — Простите меня! Я не знал… Мне велели… Мне… Я…

— За такое… не прощают! — на сжавшегося Леонида кинула острый взгляд Сифиль, — Антуа Файлео пострадал из-за тебя. Он чуть не погиб!.. А люди! Там же были люди! Они погибли…

— Я… я… — слезливо выговаривал старик.

— Хватит! — резко оборвал Альберто. — Признаться, я раздосадован. Агент из тебя никчёмный… А вот что 'наблюдатели' были, да причём из правительства Федерации… Это любопытно. Очень интересно… — он стал усердно поглаживать свою щеку. — Что же получается, господа?.. Нам подбросили агента-учёного. Стало быть, нам и подкинули информацию о проекте. Нас натравили, полагаю?! Как собакам бросили — 'фас'!.. Это же… Провокация!! Правительство Федерации обо всём знало, всё контролировало, причём давно, а я об этом узнаю в самый последний момент!! — он взревел и глянул на своих советников. Те испуганно переглянулись, беспокойно шептались.

— Вот именно! — подытожил Паут и присел на кресло. Если честно, устал он стоять, прислонившись к границе силового экрана. — Пора прекращать этот спектакль, насыщенный эмоциями и пустыми репликами. Вам должны были передать требования: отпустить всех пленных. Вам должны выставить ультиматум. Советую его придерживаться и отпустить нас сию минуту.

— Но я не понимаю! — возразил Альберто. — Какой смысл провоцировать нас на нападение, стараться устроить мировую бойню, при этом уничтожить саму технологию, саму причину конфликта, из-за которой может разгореться глобальный пожар? Или вы нас обвините в нападение на беззащитную планету, на Урвальд?! И это послужит поводом для начала развязывания мировой войны?! К чему нам сдался этот город!

— Нет! — громко произнёс генерал. — Ни в коем случае! Я сделал всё возможное, чтобы войны не было. Максимум, с вас взыщут репарации на возмещение потерь, возможно, стребуют кругленькую контрибуцию. И на этом конфликт будет исчерпан! Я постараюсь успокоить и убедить наше правительство в мирном урегулировании процесса. У меня есть на это полномочия…

— Погодите, погодите, — Альберто не понимал сути. — Что это значит?.. Войны… не будет? — он терялся и своим суетливым взглядом выдавал внезапно разоблачённое недоумение.

Алексей вообще потерял смысл беседы, которая каким-то странным образом переросло в обсуждение глобальных проблем и начал думать о своём.

— Поймите, Альберто. Правительство Федерации хочет развязать конфликт, — стараясь говорить доверительно, начал Паут. — Это удачное стечение обстоятельств: проект Таавиа, который можно считать за сильное стратегическое оружие, мирная планета Битурт, открытый Урвальд с его миролюбивым и трудолюбивым населением и маленькая такая Акрами-Тайста, которая фактически открыта для всех. Бери — не хочу… Всё сделано обстоятельно. По сценарию пьесы вы должны были захватить технологию или часть этой технологии… Это было предрешено и это, действительно, было неизбежно. Но вы не успели бы воспользоваться технологией — вам был бы нанесён сокрушительный удар, потому что военные силы Федерации, поверьте мне, в полной боевой готовности… Им только прикажи! — Они ринутся. Никакой подготовки не требуется. И вам даже недели не хватит, потому что центры ваши будут разгромлены за два-три дня… Однако в постановке этой пьесы не был учтён один момент. Впрочем, может был учтён, но не совсем правильно… Я говорю о себе! Я принял решение — не позволить развязать новую мировую войну. Я полностью отдаю себе отчёт в действиях. Никакой спонтанности и подстраховки… Я не радею за ваш Кутлан, я не пекусь за Адрию, которая так или иначе вовлечена в авантюру. Я радею за мир. Меня устраивает существующий порядок вещей и я хочу, чтобы такой порядок сохранялся… Да. Отношения наши не идеальны: споры, столкновения, интрижки, бесконечные распри. Но это всегда бывает. Я к такому привык. Все привыкли. 'Плохой' мир лучше 'хорошей' войны. Это осознали ещё в древности. Так почему же мы забываем такой постулат?

Альберто замолчал, переваривая его слова. Ему казалось что-то неуловимо правильное в словах молодого генерала, но где конкретно, он не мог понять. В помещение стало тихо. Молчали учённые, тоже стараясь вникнуть в хитросплетения политической игры, хотя, может быть, у них витал в голове вопрос типа: 'Правительство Федерации спровоцировало атаку? Да это абсурд! Смута! Правительство придерживается Эльтонии — она не вправе принимать подобные решения'. Молчали советники президента, вдумчиво поглядывая на Альберто, и только изредка всхлипывания Леонида прерывали устоявшуюся тишину.