Дим Край - Идеaльный мир

— Парня значит нет, — сделала свой вывод бабка.

— Да не… Всё в порядке!.. Спасибо. Вкусный час, — сказала Лена, пробуя тёплый напиток следующим осторожным глотком.

— Зверобой. Сама заваривала.

Она поглядела на Ленку радостными, блестящими глазками, скрестив морщинистые, худые руки на столе. Часы прокуковали девятый час. Солнце ещё припекало. Но тени с каждой минутой росли, черёмуху и рябину под окнами терзал вечерний ветер, отряхивая их от пыли и птиц. На кухне становилось заметно темнее. Мухи уже летали лениво, так же лениво они садились на скатерть, и всё так же лениво собирали жирные крохи с прошедшей пирушки.

По дороге за огородом, мимо припаркованного к ограде Опеля прошёл трактор. Машинист включил какую-то весёлую мелодию — на полную громкость и, протарахтев под окнами немного, лихо покатил под склон, разгоняясь и унося с собой музыку. Где-то вдалеке кто-то орал во всю глотку: 'Мать твою, я тебе что сказал!!..' попрекая кого-то в невежестве, где-то натужно замычала корова, может здесь, в хлеву.

Начало августа. Что ещё добавить?

— А парня найти можно рядышком, — сообщила между делом бабушка. — Поди у вас в столице тяжко с хорошими парнями… — она укоризненно покачала головой. — Хороших парней днём не сыщешь. Все пьяницы, да дармоеды. Ещё и наркоманы объявились… А в нашей деревне есть хороший парень. Сосед наш… Деда Фролова знаешь?.. Дык должна знать, он тебе велосипед чинил разок, когда дед наш, ух… земля ему пухом родимому… захворал и слёг в больницу. Сейчас ему тоже тяжко. Старенький стал. Бабка его покинула мир, дай Бог памяти, года три назад, сразу после Пасхи. Вот он и занемог. Ну а тут, у него родственник объявился. Молодцовый такой парнишка. Удалец. Мастер на все руки! — похвалила она его и шепотом добавила. — Говорят из Франции приехал… Да, да… Все так говорят. Ей Богу, не вру. Чего ен-то он тут забыл? Сама не знаю… Слухи ходят… — опять же шепотом продолжила бабка Нюра, наклонившись ближе к Лене, буд-то бы кто услышать сможет, — что он прячется от кого-то… Может от властей, может, от родителей. Никто не знат. Но ты не верь этим слухам. Это всё брехня. Каждой домысливает по-своему… Я думаю, парнишка он отличный, хоть и темнит слегка… Добрый он. Вежливый, умный не в меру нашей дворовой ребятне. Образован. Хорошо воспитан. Не курит, не пьёт. Спортом занимается. Вон, всю хату Фролова починил. Баньку сам за одно лето поднял, новую, из бруса. По хозяйству шибко помогает деду — коров пасёт, сено заготавливает, дрова шустро колет. Вон, месяц назад мне помог — дрова наколол — вся поленница полная. Услужил. Так я ему молочка… К нашему Борьке привязался. Борька только хвостом виляет как его заприметит… По деревне всем помогат. Кому баньку починит, кому и́зьбу. Репутация у него на деревне хорошая. Хороший парнишка, тебе подойдёт.

— Так сколько парнишке-то лет? — Лена улыбнулась от мысли, что бабка Нюра ей уже сватает жениха.

— Дак, я не знаю… Не спрашивала. На вид — твой родственник должён. Может чуток постарше… Я думаю, вы поладите. Ты только познакомься с ним. А дальше всё пойдёт само собою…

Лена уже не могла сдерживать весёлого смеха:

— Так у такого парня-молодца должна уже быть красавица-девица с румяными щёчками и длиною косою!

— Нет. — сразу ответила бабушка. — Он парнишка разборчивый! От тутошних девок пользы мало — он это знат. Глупы и бездарны. А ты девушка — умная, талантливая, самодостаточная, красивая и обаятельная. В пору ему.

— Ну, красивая и обаятельная — это, возможно, излишне. С остальным готова согласиться, — весело подтвердила Лена и привстала с табурета, — Ух… хорошо посидели. Накормила ты меня, баба Нюра, прямо как на убой. Как сейчас в таком виде показываться на люди? Как с пареньком-то этим идти знакомиться?

— Так завтра познакомься, — порекомендовала бабка. — С утречка сходи, в огород выйди — он за оградой уже во всю стругат с ранца, что-то там мастерит. Мастер — золотые руки. Вот и познакомишься. Женей его звать. Евгений, то бишь. А сейчас время позднее. Да и корова не доенная… Ой, корова-то не доенная! — вспомнила она и поспешила в хлев, подобрав алюминиевое ведро у порога.

Мда, местный Евгений Онегин — подумалось Лене. Она улыбнулась такой мысли. Что ж утро вечера мудренее! И она пошла искать себе место для ночлега. Конечно, хотелось как в детстве — на печи. Но сейчас и печь кажется маленькой и место там забито всякой утварью и тёмной пылью. Не уместишься…

Ночью Ленке снилось нечто странное и неприятное. Будто бы она запаздывает с квартальным отчётом, работа никак не идёт, всё у неё из рук валится — папки куда-то вечно пропадают: положит она на стол одну папку с бумагами, хвать, а её уже там нет — на далёкой полке оказывается; а Виктор Юрьевич ходит кругами подле неё и отчитывает за дармоедство. Тут же вспомнился начатый проект по реструктуризации филиала. Отчего-то сталось противно, сердце защемило тоской и грустью. Она просыпалась и долго пыталась понять, где она, как сюда попала и почему простыни так странно пахнут то ли хлоркой, то ли сырой плесенью.

Беспокойная ночь выдалась. К тому же за стенкой кто-то часто мычал и блеял. Пёс Борька от внешних шумов или от скуки своей затевал громкий лай… Надолго, голосисто надрывал глотку. От этого становилось только страшней. Следующий сон уже был таким: она пыталась убежать, но ноги её не двигались, были непослушными и ватными, она беспомощно глядела как на неё во весь опор несётся громадное серое чудовище с кроваво-клыкастой пастью, издавая бешенный рёв. Она смотрит на него, а оно всё приближается. Бесконечно долго. Она уже и смирилась с неотвратимой судьбой, но чудовище всё ещё продолжало на неё двигаться, и вроде бы быстро и в то же время пока далеко, она успеет что-нибудь сделать, но ноги не слушаются. Замкнутый круг. Разорвав нити этого круга, она вывалилась из сна и обнаружила, что давно уже плачет. Что подушка вся мокрая от слёз.

На кухне загремела посуда. Бабка с утра-пораньше начинала готовить завтрак. Лена не могла сообразить который час и отыскать мобильник в одежде удалось не сразу. С ужасом обнаружила, что сейчас только седьмой час. И срочно легла продолжать спать. Но заснула не сразу. Внешние шумы не давали ей крепко уснуть и она всё ворочалась на скрипучей и старой, как этот дом, кровати, елозя с одного бока на другой, натягивая простыни.

Потом послышался голос Нюры: 'Вставай Леночка, лапонька моя. Девятый час уже. Пора завтракать'… 'Сейчас, сейчас' — сонно отвечала Лена и продолжала дрыхнуть. Ей снилось как она встаёт, одевается, умывает лицо прохладной колодезной водой из-под крана подвесного умывальника и идёт на кухню, утираясь влажным полотенцем. Затем просыпалась и с обидной грустью понимала, что ничего не было, и что ей предстоит всё это проделать заново.