Дим Край - Идеaльный мир

Мне оставалось только ждать возращения начальника и окончания рабочего дня…

Перед лицом пролетели шары света. Это казалось, были стаи птиц, а может быть и новых марок мобилей, не разобрать — уж слишком быстро промелькнули. Монитор был расплавлен и каплями стекал в большую лужу воды под ногами. Трудно было работать в таких условиях. Но рабочий день всё продолжался и продолжался…

Я проснулся.

Почти единственное что я помнил — это расплавленный монитор перед глазами и ноги по пояс в воде…

Первое что мне попало в поле зрения — это белый, как вата, потолок. От этого казалось, что я лежу у себя дома, в предутреннем ожидании когда грянет телефон-будильник, заведённый на 7-00. Запоёт группа Sylver внезапно и резко, чтобы окончательно пробудить меня. Затем я его разгневанно выключу, но через 8 минут он опять напомнит о себе…

Было не по-весеннему светло в комнате. Это не сразу насторожило меня. Лишь спустя минуту после протирки глаз, я догадался, что для весеннего утра как-то уж слишком здесь светло, как будто уже 10–11 часов утра. Суетливо я оглядел комнату в поисках настенных часов. Их не было. Вместо них на белых стенах красовались необычные узоры и печально-тихо к ним прислонились серебристые шкафы неизвестных пород. Начали вспоминаться нечёткие очертания прошлого дня, вытесняя невероятные и нереальные события сна.

'Блин, это всего лишь сон, — пришла в голову трезвая мысль. — Ну, не бывает расплавленных мониторов в офисе под дождём!'

Продолжая протирать глаза, я приподнялся на кровати. Откинул одеяло. Лишь когда я открыл глаза, вспомнил, где нахожусь. Обманчивое представление, что я лежу у себя дома, мигом развеялось. Я нахожусь на чужой планете в три тысяча сорок каком-то году, очень далеко от своего дома, на многие триллиарды и триллиарды километров, и своего времени на более чем тысячу лет. Только от этой мысли меня пошатнуло, что непроизвольно я, не вставая, рухнул обратно в пастель, раскинув в стороны беспомощные руки. За какой-то вечер со мной случилось столько, сколько не случалось за всю сознательную жизнь! Я, игнорируя пространство Вселенной, законы времени, которые никто не нарушал до меня, в одно мгновение переместился туда, где меня не должно было быть в принципе. И эта Дверь!

Я вспомнил её так чётко, что показалось, я смогу исправить всё и войти в неё ещё раз, чтобы за ней оказался не мир будущего, в котором очутился, а знакомый холл прихожей, ведущей во двор на улицу родного Питера. И эта дверь теперь казалась не простой обычной дверью, которые есть повсюду, а какой-то магической, волшебной, неким величайшим порталом между мирами… В общем, так оно и было.

Всё-таки я встал. Из огромного окна комнаты светило солнце, ярко освещая комнату, где я спал. Так ярко солнце ещё никогда не светило. Да, и не солнце это вовсе, вспомнил я, — звезда Альман, местный белый карлик.

Яркий луч света меня на минуту, а может и больше, ослепил. Не помогало, даже то, что я стал сильно жмуриться. Хотел найти шторы или жалюзи и зашторить окно. Но их ни по бокам окна, ни над окном, ни под окном не было. Гольное широченное окно. Поэтому я поспешно ушёл в коридор и забежал в следующую комнату, которая выходила на другую сторону здания гостиницы.

Хотелось в туалет. Не сильно, но вполне чётко осознавалось нужда. Но где его здесь найти? Это, наверное, самый сложный вопрос сейчас, который не поддастся быстрому решению.

'Воспользоваться онтеком, что ли?' — я аж удивился, как это без труда вспомнил название устройства, которое показывал Виктор вчера… Даже точнее сегодня, ведь день здесь ещё не закончился, — 'Сколько же я проспал?'

Я достал из кармана мобильник и глянул — 9:14 пятницы. На работу я точно опоздал.

'Ну и фиг с работой! Почему так ярко на улице? Ведь должен наступить вечер!.. Правда, Виктор рассказывал, что здесь день длится дольше земного, в полтора раза. Возможно, это всё объясняет… Где же найти здесь туалет? Его же не могли полностью запретить!'

— Приветствую! — внезапно раздалось из-за спины.

Меня передёрнуло током. Когда я заходил в комнату, никого в ней не было. По крайне мере, никого не заметил. Я мгновенно повернулся. Здесь был Виктор. Каким образом он здесь оказался?! Его же не было. Спросонья я не мог въехать и разумного объяснения не подобрал.

— Доброе утро! Хотя у нас уже вечереет… Я надеюсь, что ты хорошо выспался? — продолжил Виктор. — Не пугайся, это конференцсвязь, проецируемая через монитор встроенный в стену. Я нахожусь в соседнем здании. Но ты меня чётко видишь и тебе должно казаться, что я нахожусь совсем рядом. Это не так. Это современные средства связи, они могут работать практически на любой внутренней стене здания.

— А если бы я был голым или сейчас принимал ванну?

— Это верно. Был риск. Но я подумал, что ты не догадаешься сам включить конференцсвязь и, уходя, её активировал в режим автоматического приёма звонков. К тому же я позвонил тебе сразу, как понял, что ты проснулся.

— А как вы поняли? — удивился я.

— Мне камтик об этом сообщил.

'Ах, да у меня же в ухе камтик! — вспомнил я. — И ведь даже забыл об этом, словно его не было. Неужели он пролез в мозг и там устроился?' — вдруг вспомнился фрагмент сна, и я поспешил потрогать мизинцем ухо. Какой-то мелкий предмет в ухе ощущался, но камтик это или что-то другое, однозначно сказать было трудно.

— Виктор, — обратился я к собеседнику, — Вчера… ну, то есть сегодня, вы мне говорили о какой-то адаптации камтика ко мне, и типа, что он меня адоптирует к миру? Это так?

— Да, это так. Пока ты говоришь с сильным акцентом. Но это пройдёт… — загадочно ответил Виктор. — А разве ты сам не заметил?

Меня до безумных мурашек по коже потрясло открытие. На некоторое время я потерял дар речи и напрочь забыл про туалет.

'Я не заметил! Чёрт, я даже не заметил, что всё это время разговариваю не по-русски!! Виктор начал приветствие не на русском языке, как раньше, а на каком-то другом. Но я его прекрасно понял и смог ему ответить на том же языке. Как же я не заметил этого сразу?! Что произошло? Откуда я знаю чужой язык?! И это не английский и не французский вовсе, а какой-то незнакомый, странный, достаточно звучный язык… Я его знаю, будто бы пять лет или более его изучаю и только на нём всё время общаюсь!'

Но более всего меня поразило, что я умею и думать на нём также хорошо, как на русском. От этого показалось, что русский я забыл и теперь не смогу вспомнить.

— Как же это произошло? — спросил я по-русски. Нет, русский я не забыл, слава Богу. — И что это за язык? Почему я понимаю его прекрасно?

— Ты научился говорить по-альверски, — ответил Виктор на альверском и добавил. — Правда, с заметным акцентом. Но теперь ты его понимаешь и можешь общаться со всеми, а не только со мной и с теми, кто ещё помнит или изучал древний русский язык.