Дим Край - Идеaльный мир

Теперь играть в спящую красавицу было бессмысленно. Я обернулся через плечо и на соседнем боку полуразрушенного киоска увидел седовласое практически старческое лицо мужчины в округлых треснутых очках в металлической оправе. У него было впалое перепачканное грязью лицо с еле заметными шрамами от побоев и ударов прикладом. В желтом ряде зубов зияли чёрные впадины выбитых… Шапка, можно назвать, шапка-ушанка немного свалившись набок нависала над головой, явно не по размеру, вся в саже, или даже в пепле от костров, прикрывала не менее седые и редкие волосы. Но глаза… В них было не меньше паники и отчаяния, чем у меня… Его печальные, испуганные глаза, смотрели на меня, то ли панически ожидали пинка в лицо, как стандартный отпор попрошайке, то ли надеялись, что я выслушаю его просьбу, не прогоняя сразу. Был в них такой огонёк надежды… Я его разглядел не столько в слабых предрассветных лучах неба, сколько от кратковременных всполохов далёких взрывов, что отсвечивает небо.

Если бы сейчас был 2007 год, я бы принял его за безобразного бомжа и прогнал бы прочь или просто проигнорировал… Но, это далеко не 2007 год… И его вид меня не смущал. Потому что мой вид, а я это видел в отражениях чёрных луж, был примерно таким же…

— Кто ты? Что тебе надо, дед? — разглядев старика, тревожившего меня в столь неподходящее время, я спросил, внутренне успокаиваясь: 'Не похож он, конечно, на патрульного. Не похож…'

Старик облизнул губы, прежде чем говорить… А может и не старик он вовсе. Может ему 60, не больше. Просто страшно… Всем страшно. А страх он делает людей старше.

— У тебя есть сигаретка… или папироска? А? — жалостливо прошептал старик.

'И ради этого меня будить?.. Так и до инфаркта можно довести…' — однако мне стало лучше. Нервы заметно стихали. Ответил я ему, как мне показалось, немножко грубовато:

— Нет, дед. Нету у меня ни сигаретки, ни папироски…

Я отвернулся, предполагая, что беседа наша закончилась. Сигарет у меня в действительности нет. Я не могу и не смогу ничем помочь… И, вообще, не мешайте людям спать… Но позади меня старик заёрзал и продолжил шёпотом:

— Молодой человек, я не столько хотел стрельнуть у вас сигаретки, сколько просто… поговорить с Вами…

'Нечем заняться что ли?' — подумал я и нахмурился от мысли, что старик от меня так просто не отстанет — слишком настойчиво он приставал к спящему человеку, то есть ко мне, притворяющемуся спящим… Я перевернулся на бок — лицом к старику и кратко спросил:

— О чём?

— Прошу Вас… Только тихо. Не будите остальных, — занервничал старик. — Говорите шепотом…

— Зачем?… — на этот раз я спросил тише.

— Я хочу Вас спросить… — очень тихо сказал старик, боязливо озираясь по сторонам.

— Ну, спрашивайте. Не томите душу… Вы всё равно меня разбудили, — почти злостно, но шепотом выговорил я.

Старик подтянулся ближе, согнулся в шаге от меня, подобрал под себя коленки, приклонился спиной к киоску. Шапку-ушанку он снял и нервно теребил в руках. Его телогрейка была вся в грязи и рассечённых дырах. Сапоги оказались от разных пар. Это сразу замечалось по фактуре и форме. Они были дырявые и насквозь пропитались влагой.

— Я вот о чём… — замешкал он. — Хочу спросить… Вы здесь собираетесь остаться?

Последняя фраза оказалась наполненной неподдельным удивлением и непониманием. Что-то вроде: 'Как так, почти все ушли, а вы всё ещё здесь? И если Вы не уйдёте срочно, то Вас ждёт неминуемая смерть…'

Вообще, по правде говоря, он прав. Здесь оставаться очень опасно. Здесь остались только те, кто боится шагу ступить на улицы в город, где за каждым тёмным проёмом высоких полуразрушенных домов поджидает снайпер, где теперь войска расставили мины и ловушки для наступающего врага, где заминированы многие квартиры и неверный шаг — окажется последним в твоей жизни. К тому же, по улицам бродят вооружённые патрули, которые сочтут за долг подстрелить мародёра, тем более, если у тебя нет разрешения на проход. И, что ужасней всего, за дверями дежурит патруль, который бдительно следит за смиренными 'жителями' вокзала.

— Нет, конечно. Не хочу я здесь оставаться и давно бы свалил, если бы не… — ответил я и остановился.

— Из-за патруля? — догадался старик.

— Да, — коротко и очень убедительно подтвердил я.

Старик, похоже, не удивился этому. И даже ожидал, что я так отвечу… Интересно, зачем тогда спрашивал?

— Я тоже хочу отсюда уйти… — он начал откровенный разговор тихонько. — Они нас не эвакуируют… как обещали. И тем более не отпустят… живыми, по крайне мере.

'Да, вооружённый патруль нас точно не выпустит из здания, пока сами не решатся свалить, — беспокойно размышлял я. — На улице дежурят около дюжины бойцов отряда AL. Army of Liberty, как они себя называют. Воюют за свободу. Причём не против натовцев воюют, а вроде как за них… Продажные скоты. Пособники империалистов. Вчера отловили некоторых жителей, меня в довесок обнаружили, прибили к стае. Ну и согнали на вокзал. Сказали, поезда ждите. Прибудет, мол, скоро. Отвезут всех в безопасное место… А я-то знаю, что поезда не будет. Да и все в этом зале, наверное, догадываются, что поезда никогда не будет… какой нафиг поезд?! Все пути давно разбиты, рельсы разворованы. Но никто не показывает вида. Надежду в себе растят, что ли? Надеются, что не обманут? Что вдруг станет хорошо?.. Бомба упадёт на вокзал — и вот тогда всем будет хорошо!.. Пособники ждут, когда враг захватит город, чтобы сплавить нас всех натовцам или расстреляют, избавляясь от груза… Странно, что меня ещё не пристрелили. Хотя должны были. Из-за раны, наверное, пощадили? Так бы 'списали' как врага. По их мнению враг — это не тот, который бомбит и штурмует город, а тот кто сопротивляется вторжению их 'друзей' для наведения порядка и мира в стране…'

— Они ждут натовцев… — подтвердил мою мысль старик, продолжая. — Я в этом уверен… Ждут когда к ним придёт подкрепление… А что дальше будет? Этого я не знаю точно… Но, предполагаю, что ничего хорошего ждать нам не следует… Наверное, отправят в лагерь батрачить в рабских условиях. Говорят, построили такой на Нарве специально для русских… В лучшем случае — обменяют нас на консервы и тушёнку. Но кто им даст такое добро? Мы же — не солдаты, чтобы вести переговоры о сумме выкупа. Кому мы нужны?.. Я хочу отсюда дёрнуть! — заговорщицкий проговорил старик.

Я усмехнулся. Проронил:

— Тебя подстрелят, и шагу не успеешь ступить за двери вокзала.

— Я знаю, — обречённо, но твёрдо ответил старик.

Это меня поразило. Он, вроде, не похож на идиота или на придурка. А заявляет смело.

— Ты сколько здесь? — поинтересовался я.

— Три дня, — хмуро ответил старик. — Каждый день меня избивали… Всё это время. Не давали мне раны зализать, как опять волокли к себе. Уроды… Предатели!