Дим Край - Идеaльный мир

А любовь?.. А что любовь? Любовь — это какое-то чувство, которое и здесь не могут объяснить толком. Просто это чувство есть. Существует. Факт. Вот и всё. Вместе с гормонами, и природными инстинктами время от времени пробуждается в человеке, причём у любой расы, за исключением, пожалуй, спецов. Тем, видимо, вообще на всё наплевать… созревает, расцветает и угасает… В общем, всё как и тысячу лет назад. Может быть, конечно, не таким стремительным душевным порывом пробуждается, как было раньше, хотя, не мне судить… Но, она есть. И это, как ни странно, высоко ценится эльтонийской идеологией: 'люби себя, люби ближнего (или соседа), люби свой труд и свои творения…'

Отложив путешествие по виртуальному миру, познав то, что обычно познаётся с трудом, я напряжённо думал о сложившейся ситуации:

'Так… Я попал в мир, где восхваляется труд и дисциплина, где семьи фактически нет, где изменены ценности и вера, в силу исторически сложившихся обстоятельств, где смысл жизни был переосмыслен и кардинально изменён, где нет войн и катастроф, где нет преступности и люди могут доверять друг другу бескорыстно и всецело… где я оказался чужим, и этот мир мне оказался чуждым. В этом мире доживают свой век привычные для меня и для любого человека моего времени явления и вещи. Во-первых, исчезло для большинства понятие Семья. Это когда ты знаешь, что не один, что у тебя есть любимый человек рядом, когда знаешь что есть родители, которые тебя воспитывали, и дети, которых ты будешь воспитывать и которые продолжат твоё дело, дело человеческое. Во-вторых, это стремление жить красиво и комфортно. Здесь это потеряло всякий смысл — здесь и так комфорт на комфорте и комфортом погоняет. И на каждом углу заметны различные приспособления, технические усовершенствования, которые позволяют человеку чувствовать себя всегда хорошо и уютно. В-третьих, активная жизнь и острые ощущения. Где они здесь? В домашних клубах что ли? В рабочий обед сходить прогуляться по скверу? И какая там прогулка, когда тротуар сам тебя везёт куда нужно. Обленились вконец… Когда всё вокруг помогает, не даёт тебе упасть, провалиться, стукнуться, прищемиться. Где эффект неожиданности? Где здесь взять адреналина? Разве от той скорости на прямой автостраде, когда и рулить-то не надо — всё само едет? Или от бултыхания и резвячества в бассейне с теплой водичкой?… В-четвёртых… А что в-четвёртых?… Не важно, всё равно здесь всё неправильно… С другой стороны… правильно, чёрт возьми!.. Самые правильные люди живут в этом мире! Они могут бесконечно любить друг друга, потому что ненавидеть здесь некого. Все равны. Всё дозволено — еда, напитки, транспорт, кров — всё бесплатно. Сколько хочешь, сколько влезет — всё твоё! И от этого мне, почему-то, неспокойно на душе. Как-то тошно. Скучно становиться. Просто банально ску-чно. Не ожидал я такого будущего… Ну почему же они все такие?! Почему же померяне перестали быть людьми?! Почему они отказываются от продолжения своей расы?… Или им, как и мне, кажется скучным таком мир и они не видят смысла продолжать свой род?.. Ну, почему?! Ответьте!'

И как гром среди ясного неба, как проснувшийся Бог, услышавший многоголосые просьбы молящихся внизу, раздался вдруг голос, и я неожиданно получил ответ на свой последний вопрос:

— Нет. Потому что померяне привыкли к тактичности, аккуратности, комфорту и чистоте. Всё что противоречит этому, им не нравится или становится неприемлемым. А рождение и воспитание детей влечёт за собой временные траты по уходу за младенцем, вопли, крики, разбросанные игрушки, нарушение тишины и порядка, утрату биологически выработанного режима. Поэтому померяне, после образования брака или союза, как правило, не заводят детей, чтобы не нарушать свой распорядок и своё спокойствие…

Я встрепенулся. С кровати нервно огляделся по комнате. В слабом свете ночника вгляделся в углы. Никого не было.

'Кто же это мог быть? — подумал я. — Кто со мной только что общался?.. Боже, неужели я случайно связался через камтик с Виктором или с кем-нибудь другим и высказал все свои мысли… чёрт, не привыкну… в мыслях?!'

— Нет, Алексей, — ответил внутренний голос. — Это я, твой камтик. Я решил ответить на твои вопросы. Ты их так рьяно задавал, что я не удержался…

— Что? Камтик?! Так ты всё это время меня слушал? — спросил я мысленно собеседника. — Ты слушал все мои бредни?..

— Да, Алексей. Это моя работа. Я должен слушать и анализировать, что мыслит мой хозяин. Ведь он может отдавать мне мысленные приказы. А в случае необходимости, помощи, даю советы и рекомендации. Вот послушав тебя, с некоторыми пунктами я полностью согласен, с некоторыми же нет…

— Ух ты!… Ага, что-то говорил мне про советы Виктор. Мол вы умеете давать советы и рекомендации… — подумал я.

— Это верно, — ответил камтик. — Я обладаю искусственным интеллектом и могу общаться со своим хозяином. Также имею свои особенности и свой уникальный характер.

— Камтик… — обратился я. — Блин, по-русски какое-то 'уменьшительно-ласкательное' слово получается… Давай я тебя буду называть Камнем, если ты не против? Таким твёрдым могучим камнем будешь. Согласен.

— Я согласен.

— Конечно, ты согласен, — подумал я. — На всё согласен, лишь бы ногтем не раздавили как блоху.

Камтик улыбнулся. Я этого не видел. Почувствовал. Он сказал:

— Я всё слышал…

До чего же непривычно просыпаться в чужой постели!

Уже второй раз за последнее время попадаюсь на ту же удочку. Белесый потолок в свете ночной бра, которую я так и не вырубил… Всё так безупречно напоминает родной дом. Не то чтобы квартиру бабушки, в которой я сейчас прописался, а именно родной дом, который сейчас в Автово, где мои родители… Да какой сейчас! Сотни лет прошло, от моего родного дома остались лишь воспоминания, да горстка пепла в тёмной земле.

'Но как же там мои родители?! — задал я себе странный вопрос. — Беспокоятся, поди. Волнуются. Уже тыщу лет как прошло, а я домой не объявлялся'. Я представил себе, как моя мама обзванивает… нет, не морги, как можно подумать, а отделения милиции разных районов, беспокоя, почём зря, дежурных, не забирали ли они одного парнишку, ну такого придурка, который иногда по ночам шляется по городу, по его тёмным подворотням. Это было 12 лет назад… Или 13? Чего-то забылось. Мне вроде 15 лет было. Подросток, етить. Не заночевать дома для меня считалось героизмом высшей степени! А мать раза три вот так суетилась и будила всю милицию в районе.

'Да, мама. Мама! Теперь я подрос и загулял, ну очень далеко и неприлично надолго… А ты не волнуйся, я вернусь. Обязательно вернусь! И буду рад видеть тебя, отца, в здравии, в счастливых и приветливых лицах… Как омерзительно редко я навещаю родителей в последнее время. Что там! Звонить даже как-то лениво стало… Все мы такие: ребячимся, вырастаем из детей, уходим из дома, обживаем какой-нибудь тёпленький уголок и уже не возвращаемся в отчий дом. А к чему? — спрашиваем мы себя, — покуда есть свой Дом? Хороший такой, уютный, милый дом… Но ничто не заменит тех стен, потолков, что есть только в родном доме в котором вырос с пелёнок, окреп и возмужал!'