Генри Каттнер - За земными вратами
- Название:За земными вратами
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Генри Каттнер - За земными вратами краткое содержание
Какой катаклизм, произошел во времена Древнего Рима, заставивший нашу планету пережить пространственно-временной раскол, результатом которого стало появление нового мира.
В этом новом мире развитие наук и развитие общества пошло другим путем. Безграничную власть во всех направлениях человеческой деятельности получили жрецы. Власть жрецов основывалась на использовании всех технических достижений, тщательно скрываемых от остальных граждан, и тотальной слежке за ними в любом уголке страны.
И темный запуганный народ смиренно ожидает чудес и мечтает только об одном — после смерти попасть в Рай — земной Нью-Йорк…
fantlab.ru © Sashenka
За земными вратами - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Кориоул ел яйцо, которому голубой узор на скорлупе придавал праздничный, пасхальный вид. Очевидно, скорлупа была тоже съедобна. Кориоул хрустел ею так, что у меня по коже бегали мурашки.
— Вы уверены, — с хрустом спросил он, — что никто в вашем мире не знает о Малеско? Мы ведь с самого начала знали о Земле. Брешь между нашими мирами поначалу была невелика. Жрецы, ясновидящие, прорицатели и им подобные легко устанавливали контакт. Мы точно выяснили, что произошло в те незапамятные времена. Жрецы не переставая твердят людям, что Земля пошла по правильному пути, а мы — по неправильному и понесем наказание за свои грехи.
Он окунул остатки яйца в сахар и отправил себе в рот.
— Буква «А», — сказал Кориоул, — это символ изменчивых миров. Я полагаю, вы заметили ее в городе. Когда жрецы говорят о Нью-Йорке, они делают такой знак, складывая большой и указательный пальцы вот так. Вершина буквы символизирует точку раскола между Малеско и Землей. Две расходящиеся внизу вертикальные черты изображают разные пути наших миров. А поперечная черта — это мост, по которому праведники переходят в Рай. Этим мостом воспользовались вы, Клиа и Джиммертон, чтобы попасть в Малеско.
Он неожиданно улыбнулся:
— Вы хотите увидеть Рай?
— Хотелось бы.
Кориоул поднялся, стряхивая крошки со своего оранжевого полотенца, и, подойдя к экрану, покрутил одну из ручек с позолоченными цифрами.
На экране появилась большая светящаяся буква «А». Когда она исчезла, зазвучал какой-то текст, который произносился нараспев под торжественную музыку. Я не понял, о чем шла речь, видимо, это был архаичный язык, но я ясно слышал, что Нью-Йорк упоминался несколько раз.
Серебристые облака на экране рассеялись, и перед нами предстал сверкающий город. Я подался вперед. Мы видели Нью-Йорк с высоты нескольких тысяч футов.
Я различал Вэттери и причалы на окраине города, зеленый прямоугольник Центрального парка и высокие здания в центре, возвышающиеся монолитами над улицами, расчерченными, как по линейке.
Бродвей вырывался углом из городской неразберихи, а на островах возвышалась величественная группа ослепительно белых небоскребов, отбрасывающих искры золотого света.
Мне показалось странным соседство Эйфелевой башни с Чатам сквер, а кроме того, на подъезды к Бруклинскому мосту бросало огромную треугольную тень строение, в котором я узнал пирамиду Хеопса. Но, несмотря на это, город был узнаваем.
— Не припомню, — сказал я своему кузену с сомнением, чтобы Сити Холл имел подобный ореол. Да и Эмпайр Стейт вовсе не покрыт золотом, знаете ли. А кроме того…
— Я вам верю. — сказал Кориоул. — Это ведь не настоящий Нью-Йорк, а так, подделка на потребу публике.
— Но как туда попала Эйфелева башня? — спросил я. — Ведь она в Париже.
— Осторожней в выражениях. Кощунственно подвергать сомнению алхимическую версию Рая.
— Собственно говоря, — заметил я, зачарованно всматриваясь в улицы Рая, — мне непонятно, почему они вообще выбрали Нью-Йорк. С точки зрения истории, это совсем молодой город. И к тому же триста лет назад, когда у вас произошло восстание, он еще не назывался Нью-Йорком.
— О, раньше нашим раем был Лондон, — объяснил Кориоул, но после некоторых перестановок в духовенстве лучшие люди после смерти стали отправляться в Нью-Йорк. Новую жизнь в Раю обретают только жрецы. Я вам об этом говорил?
Реинкарнация — краеугольный камень этой религии. Она обязывает каждого вести добродетельную жизнь, чтобы в другой раз родиться уже жрецом. А умерший жрец уже через мгновение оказывается на Пятой авеню в золотой колеснице, запряженной драконами. Это — факт!
Я пристально посмотрел на него, пытаясь понять, не было ли это все очередной его ужасной шуткой.
— Вы хотели бы это увидеть? — спросил он, потянувшись к экрану.
— Нет, нет, не думаю, что способен это вынести, — поспешно ответил я.
— Ну что ж, — сказал Кориоул и замолчал. Усмешка исчезла с его лица. — Это забавно, когда смотришь на это со стороны. Но весьма трагично, если принять во внимание, сколько поколений жило и умерло в рабстве, не имея никакой другой радости, кроме обещаний попасть в Рай за хорошее поведение. Конечно, это надежное средство держать народ в подчинении. Хотя в одном алхимики, возможно, правы. Земля не так сильно отклонилась от правильного пути, как мы, и ваше развитие, вероятно, в конце концов окажется лучшим.
— Сомневаюсь в этом, — сказал я. — Уже индустриальный век был достаточно плох, но атомный, из которого я прибыл, выглядит еще более мрачно.
Тут я вспомнил кое о чем.
— А как у вас в Малеско насчет индустриализации? — спросил я. — У вас механистическая цивилизация, но люди воспринимают некоторые технические достижения слишком уж серьезно. Та проекция Лорны на облаке, например…
— Вы знаете, как это делается? — Кориоул внезапно подался вперед, его бледно-голубые глаза засияли. — Вы знаете?
— Я знаю один способ. Возможны другие.
— Так это не было чудом?
Я хмыкнул. Веснушчатое лицо Кориоула расплылось в улыбке.
— Вы нужны нам, кузен, — сказал он. — Жрецы берут под контроль все технические новинки с момента их появления и объявляют их чудесами. Всякая вещь, которую человек не в состоянии сделать голыми руками или с помощью орудий, изготовленных самостоятельно из природных материалов, классифицируется ими как чудо.
Если вы нажимаете на кнопку и звенит спрятанный колокольчик — это чудо. Этот экран, на который из воздуха приносятся картинки, — тоже чудо. Никому, кроме жрецов, не позволено интересоваться, как все это работает. Вы понимаете?
Я попытался представить себе картину жизни Нью-Йорка, приводимую в движение чудесной подземкой, чудесным такси, чудесной электроэнергией, и не смог.
— И народ примирился с этим? — недоверчиво спросил я.
Кориоул пожал плечами.
— Люди со многим мирятся, — сказал он. — Время от времени они устраивают революции, и трон переходит в другие руки, но это никогда не подрывало основы — власти жрецов. То восстание, которое произошло триста лет назад, ближе всех подошло к этому, но вы уже знаете, что из этого получилось.
Народ слишком долго дурачили, чтобы он смог одолеть духовенство. Хотя с прошлым поколением произошло нечто, заставившее Иерарха поволноваться…
Он замолчал и лукаво посмотрел на меня.
— Что случилось?
— В Малеско появился мой отец, — сказал Кориоул. — Он, вероятно, был великим человеком, этот Джиммертон. Жаль, что я не узнал его получше.
Я молча смотрел на него и думал, как он рыжеволосым мальчуганом рос в Малеско, пока я рос в Колорадо, как мы оба изучали язык и обычаи Малеско, как бережно мы храним память о Джиме Бартоне, который так внезапно исчез и из его, и из моей жизни.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: