Вениамин Яковлев - Лукавна и Сосипатр
- Название:Лукавна и Сосипатр
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Вениамин Яковлев - Лукавна и Сосипатр краткое содержание
Лукавна и Сосипатр - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Высоким поэтом А.А. себя не считал, но воспитателем молодого поколения да, тем более, что был из бывших учителей, и как мэтр на уроках русской словесности цитировал Маяковского взахлеб, так что дети за ним бегали. Но вскоре А.А. престиж школьного учителя опостылел. Жена требовала денег, и А.А. устроился в газету, после чего часть бывших его учеников перекочевала в отдел молодых поэтов. Хотя совковская действительность довлела, и приходилось писать против Китая и в пользу Дальнего Востока, А.А. не терял надежды, что однажды придет его время и настанет его власть, и он создаст свою газету, и её будут читать миллионы в подъездах, подвалах, метрополитенах, в норах, на складах везде, и что настанет век А.А.
И вышло так, что воспитанников А.А. стало в "ЛК" тьма. И рассыпались они по всем отделам, и приняв мэтра за суперэго (идеал "сверх-я"), стали в его духе заполнять страницы ежедневного "ЛК". Тут тебе и лесбос-шоу, и Содом с Гоморрой, и хроника убийств, и упыри, и фарисеи, и кого только нет: и сестра Ирония и брат Скепсис, и Тоска Смертная-Безысходная, и Тошнота Кромешная, и Ад Зияющий... И как-то тошнотворно-сладко от всего этого. А чтоб "котельная" работала, раз в месяц А.А. устраивает у себя на дому пирушки-побирушки, и молодое прожженное журналистское жулье ходит к А.А. на поклон. А потом, как у старика Хоттабыча, что летал на поэтическом ковре-самолете, его ученики уже и в другие газеты при помощи рогатки дух А.А. распространяют: и ирония, и скепсис, и группенсекс, и еженедельное телеобозрение, и печати свои. И уже зачитываются опусами А.А., и хотя понимают, что ложь и мерзость, но оторваться не могут: кайфом тянет - крепкий А.А. колдун литературный. Фразы магические наворачивает да завирает так, что не доищешься до правды. Да вообще нужна ли правда, когда с ложью слаще спать, когда с ложью легче сложиться?..
Образы раздавал,
кто в какой облекся:
кто в синий хитон,
кто в какой балахон,
кто в купеческий халат,
кто сам себе не рад,
кто иконку нацепил на грудь,
кто "Прости, не обессудь",
кто подался в монастырь,
кто сам себе упырь,
кто молится с девяти до пяти,
кто "Прости меня, брат, прости",
кто джином бутылочным
торгует на барахолке,
кто торгует гондонами
фирмы "колгер",
кто превратился в зимнюю шину
для автомашины,
кто в манекен молодого,
улыбающегося мужчины.
кто в девицу Яркая-Жизнь,
что слегка сошла с ума
прогоркла, одинока, подзаборна, дика
и тосклива как пила...
Кому комплименты принимать,
а кому за другого умирать.
Кому с лавровым венком стоять,
кому телом торговать.
Кому под пресс живым ложится,
кому с врагом ужиться...
Но сироты российские однажды устали от стиля А.А. Бросили камень в "ЛК" да и напакостили, как положено, А.А. на стол. И на этом злодейская его карьера кончилась: дух А.А. потерял силу, трубы на всероссийском органе А.А. прохудились, проржавели. А.А. удалился на пенсию, а молодежь подалась строить светлую, прекрасную, вечно юную Новую Святую Русь. Пошлость опротивела, попки омерзели, разврату по горло. Хватит! Сволочей, лжеучителей и фарисеев, как тараканов, вытравили. Церковь истинная родилась, святые отцы пришли! Они с чистой совестью берут на себя крест, и есть за кем идти, и на кого положится, и кому душу вверить, и раны свои открыть, и тайны задушевные доверить.
...А.А. поседел от злобы, заперся, зубами скрежещет: партию проиграл, - но да никто не слушает. От его Дин, Ундин, Юлий, и прочих поэтесс-резвое-перо прах развеялся. "ЛК" закрылся, как только обличили его тайного гения, инспиратора, учителя и крестного отца. И уже даже пожухлыми страницами желтой прессы А.А. не рекомендуют зад подтирать, а только сжечь и по ветру развеять или сгноить где-нибудь на подмосковной свалке... Литературная мафия прекратила свой век. Невинно осужденных выпустили из лагерей, среди них оказалось много святых. И никто больше не захотел читать эту грязную, пасквильную, газетную помойку по имени "ЛК".
Cтрррашная секта Муха Це-це,
или мытарства Левы Пчелкина
Отец Лаврентия Пчелкина Аврам Лотович Ноевич, патриарх-полковник Фрунзенского военкомата и профессиональный психиатр, женился на Двойре Максимовне Лишней незадолго до войны, счастливо минуя ежовые рукавицы сталинского режима, ежовские камеры и, пролетев мимо Бутырки, освоился в какой-то мелкой штатной камере ШИЗО, где здоровых парней превращали в отпетых шизофреников, за что платили Аврааму Ноевичу паек в 200 р. Молодой тезка шефа ГПУ был не в ладах с отцом - комплекс Эдипа и вообще "отец-плохой-человек-и-лучше-б-его-и-не-было... но лучше б и меня не было... и вообще никого и ничего не было. Дырявая пустота". И мама Лавра Дебора Лишняя была единственным утешением, единственном сосцом питающим - лишняя для всех, только не для него. Всепреданная Лаврентию домохозяйка, умопомешанная на неврозах, ежедневно рентгеноскопирующая мальчиковские легкие: не залетела ли в них зловредная бацилла буржуазной западной идеологии?
Развивался Лева пышно. В пять лет его уже прочили в профессора, в шесть читал трактаты Оригена, а в семь стал последователем протоиерея Иоанна Меендорфа. После чего, энергично отвергнув школу оккультиста Штайнера и телемост "Новая Деревня (подмосковная деревня, где служил о.Александр Мень) Тель-Авив" (обращение тогдашнего Израиля эпохи Голды Меир) вместе с версией православия эпохи Александра Меня, улизнул куда-то в святую фарисейскую академию имени первосвященника Кайафы, куда-то в Кретин-сити да подальше в Оклахому, где сплошь охламоны, соломоны, мудрецы, ушастики и головастики, да только чуждо донельзя, и выплакаться даже некому. Соседская девочка Анастасия, дочка эмигрантов царского рода, первой отметила наследственную параноидальную склонность Лаврика к тому, что психиатры называют фиксированными идеями. И Авраам Лотович забрасывал Левочку письмами: "...Не пора ли возвратиться... и одуматься, и подлечиться. Есть таблетки против диссидентства... и зачем раскалываться пополам, когда надо собраться с силами и стать мужчиной..." Лева эти письма сжигал на медленном огне, а на отца подавал в суд штата Оклахомы, где бурно выступал против родительского эдипова комплекса и требовал десятилетнего срока заключения для Зигмунда Фрейда, оставившего бренный мир сей не менее как полвека назад.
Из школы Лева вышел кандидатом пустословия, доктором мытарологических наук. Описал в бумажной диссертации свои мытарства. Кошмарные сны родового подсознания приняли образ крестовых походов в защиту веры Христовой в пользу Игнатия Лойолы, Франциска Ксавье, Вильгельма Овирнского и Винцента из Бовы. Альберт Великий в ту пору был его кумиром.
В Оклахома-сити Лева выдавал себя за профессора Московского университета, хотя его вполне устраивал статус дворника с его постыдным для россиянина американским подданством. Диплом доктора инквизиции, тайного советника при иудейском синедрионе, а также статус еврея-погромщика Лева схватил едва ли не одновременно, на лету, где-то за полгода, летая от одной платоновской академии к другой, от Оксфорда к Сорбонне и обратно, и оттуда в областной педагогический институт имени Крупской на кафедру критики анабаптизма. Еврей становится погромщиком из страха быть гонимым.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: