Андрей Морголь - Арсенал эволюции

прапорами.

Угрюмый парень, что стоял в сторонке, молча кивнул Пагому, шустро

проскользнул к рекрутам и тихо, почти шепотом, но весьма убедительно

приказал всем строиться по росту. Ослушаться дураков не нашлось. Я тем

временем подошел к правой руке князя.

— Очень у вас интересное место для селекции новобранцев.

Здоровяк полуобернулся ко мне и нехотя ответил:

— Традиция такая.

— В княжеском дворце ощущается торжественность момента?

— Угу…

— А что, кроме тебя смотр больше некому делать? Вон хотя бы

поручик?

— Я же говорю: традиция. И первую строевую подготовку здесь

проводит сам командир роты — тоже заведено так. Правда, сегодня у

капитана не получилось, ну да волк с ним, — отмахнулся княжеский

помощник.

— А с этими тремя что делать будете? — не унимался я.

— С теми, что ли? — Пагом посмотрел на троих плаксивых изгоев. —

Ничего, пристроим куда-нибудь. Чистить конюшни, еду варить, мало ли. В

армии не только солдаты нужны.

Ой, как хорошо. Надо будет как-нибудь походатайствовать, чтобы

прилесскую золотую молодежь определили ассенизаторами.

— Кстати, раз у вас тут все так торжественно, как в детском садике

на утреннике, отчего родителей не пригласили, песенки строевые не

разучили? — продолжал я любопытствовать.

Здоровяк смерил меня презрительным взглядом и ничего не ответил.

Пока рекруты чуть ли не с кулаками решали, кто из них выше ростом, к

нам подошел поручик. Краем взгляда мне удалось разглядеть черные

черепа на лацканах его зелено-серой формы.

С виду вряд ли кто дал бы молодому человеку больше тридцати. В его

внешности явственно выделялись жесткие, заостренные черты лица,

нахмуренные брови, ранние складки у рта и на переносице, которые

говорили о непростом, волевом характере военного. И глаза… Эти глаза,

казалось, повидали многое за его не слишком длинную жизнь.

— Здравия желаю, — сквозь зубы процедил служивый.

— И вам не хворать, — кивнул я.

— С кем имею честь? — Молодой человек при этом посмотрел на

Пагома.

— Это некий Арсенал, новый помощник князя… Эм-м… Так сказать, по

бабской части, — сказал здоровяк и расхохотался.

— Я бы сказал, по секретным операциям, — с холодной улыбкой

поправил я.

— Ну конечно! — еще больше зашелся смехом Пагом. — Тайный

советник! Представляешь, чего посоветовал? Родителей этих птенцов сюда

водить и песенки петь.

Поручик на этот раз с немым вопросом уставился на меня.

— Про родителей — это, конечно, шутка. Но вот насчет песен —

почему бы и нет? Ритм помогает идти в ногу. Строевая песня поднимает

боевой дух солдат. А противник думает, будто враг силен и ничего не

боится, раз уж песни распевает, и, соответственно, начинает бояться

сам.

— Это интересно, — задумался Атом всерьез, а Пагом прекратил ржать

и насторожился. — Ведь можно попробовать. Вы знаете какие-нибудь

строевые песни, сударь Арсенал?

Тут я немного смутился. Не ожидал, что наш разговор выльется в

этакую затею. Горланить пьяным в компании друзей — всегда и без

вопросов, но вот учить строевым песням толпу пацанов — это увольте.

Консерваториев не заканчивали, да и вообще в сии заведения

наведывались исключительно ради съема будущих звезд шоу-бизнеса. А

вдруг сударь поручик шутить изволили? Сейчас я своими воплями как

надорву глотку, а они животы от смеха. С другой стороны, назвался

груздем — просим в пиццу.

— Знавал я одну, подходящую, — решился-таки я.

— Тогда за дело, — пригласил пройти к строю поручик.

— Чудные вы люди, обер-офицеры, — пожал плечами Пагом, но

противиться эксперименту не стал.

Насчет намерений Атома я все понял спустя пять минут строевой, в

течение которых с новобранцев сошло семь потов. Это был яростный фанат

армейского дела. Дисциплина, четкость, педантичность — скорее всего,

такие слова транспарантом висели над его кроватью. Чтобы достичь

максимальной эффективности действия бойцов, он был готов идти на все,

даже петь песни. Чем мы и занялись, едва стадо рекрутов начало в общих

чертах напоминать строй и худо-бедно шагать в ногу. Через два часа

результат был потрясающим. Разбив толпу своих орлов на четыре колонны,

поручик орал:

— Р-р-раз… р-раз… раз, два, три-и…

Тут же стройный хор подхватывал:

Зеленою весной

Под старою сосной

С любимою Ванюша прощается.

Кольчугой он звенит

И нежно говорит:

«Не плачь, не плачь, Маруся-красавица!» {{

Музыка А. Зацепина, стихи Л. Дербенева. Песня из к/ф «Иван

Васильевич меняет профессию».}} …

Не знаю, как бывало на предыдущих подобных мероприятиях, но,

несмотря на приличную нагрузку, молодежь воспринимала все происходящее

весело и задорно. Женская часть персонала дворца вовсю строила из окон

глазки юным новобранцам. Атом тоже остался доволен, в конце обучения

он мне так и заявил:

— Что ж, сударь, я доволен. По всему видно, что песня положительно

влияет на общее настроение солдат и в то же время, при должном

подходе, пагубно не повлияет на дисциплину. Благодарю за помощь.

Всегда будем рады видеть вас в офицерской ставке нашего батальона.

Поручик откланялся и погнал своих подопечных на выход, раздавая по

ходу команды:

— Из дворца выходим строем, идем через Гладу — и на подходе к

части запеваем!

Меня же распирало чувство гордости. Вроде ничего

сверхъестественного не сотворил, но вот распирало! Давненько не

испытывал таких ощущений. Рядом стоял задумчивый Пагом.

— Лучший боец княжества. Велес его знатно талантом одарил. Пришел

откуда-то с юга два года назад — и сразу стал самым лучшим на

столичной Арене. Атома тогда заприметил князь и взял на службу.

Двадцать пять, а уже поручик, одной ногой штабс-капитан, — отчего-то

разговорился здоровяк.

Я в местных званиях и табелях о рангах разбирался не больше, чем в

особенностях закатки огурцов, поэтому насколько Атом прыгнул выше

головы, не оценил. Попрощавшись с великаном, я шустренько побежал

хвастаться своим сегодняшним подвигом перед Арлетой, дабы нарваться на

щедрую похвалу. Представляю, если бы она узнала, что я с госпожой

Гиссандрой собираюсь делать! Небось, так бы похвалила, что даже самые

отъявленные мазохисты содрогнулись бы в ужасе.

А на следующий день состоялось внеочередное собрание у князя:

разведка нарыла кое-что любопытное, и операция «пикап» начала

переходить в активную фазу. Кроме традиционных Радзивилла и Пагома, в

кабинете также находился мужичок с невзрачной внешностью и неприметной

одеждой. Он и докладывал о результатах слежки: