Георгий Гуревич - Мы – из Солнечной системы
- Название:Мы – из Солнечной системы
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Издательство «Мысль»
- Год:1965
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Георгий Гуревич - Мы – из Солнечной системы краткое содержание
…Великий изобретатель Гхор создает аппарат, способный с абсолютной точностью воспроизводить любой предмет, заложенный в него как образец. Неважно, что это будет: машина, или шашлык, или книга. Идея проста: все, что создано из атомов, может быть повторено из тех же атомов, стоит только расположить их в нужном порядке.
Поскольку чудесные аппараты способны копировать и сами себя, становится возможным в короткий срок обеспечить ими все население Земли. Достаточно набрать шифр, чтобы немедленно получить все, чего ни пожелает душа. Бери сколько хочешь – не жалко, расходуется только энергия, а она дешева. Осуществилась мечта о золотом яблочке на серебряном блюдечке…
Мы – из Солнечной системы - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Ксан слушал с неопределенной улыбкой.
– Вот ты какой!-произнес он. Потом добавил:– Чем хороша литература? Она умеет умалчивать о последствиях. Точка поставлена, счастливый конец, влюбленные целуются, неудачники плачут за сценой. Видимо, литератор не мог бы работать на моей должности. Разреши, Гхор, к твоему произведению я подойду как консультант Института новых идей. Я продолжу твой рассказ. Нет, не завтра, сейчас продолжу, устно. Итак, восторженные свидетели вынесли победителя на руках.
Он сиял от счастья. Не все сияли. Некоторые были смущены. Задержались в зале друзья космонавта. Один сказал: “Юбиляр был лучшим из нас. Значит, так получается: мы, космонавты, отверженцы. Всю жизнь в ракете, как в ссылке, и это не подвиг. Так на кой же черт лишать себя радостей жизни? Проживу-ка я свой век на Земле в полное удовольствие”.
– И я,-сказал другой.
А третий крикнул:
– Друзья, космачи, откажемся все летать. Паралич космических трасс. Кажется, на Сириусе это называется забастовкой. Пусть обойдутся без космонавтов, может, научатся ценить нас.
Унылые сыновья и дочери провожают обреченную мать. Женщины плачут: расставание неизбежно. Одна из них рыдая кричит:
– Были мужчины высокомерными господами, так и остались. Почему изобретатель всех почетнее? А женщина, мать-героиня? Обречена с рождения быть человеком второго сорта?
– Правильно я рассказываю. Лада?-прервал себя Ксан.
– Мать надо было наградить, конечно, дать ей вторую молодость,– предложила Лада.
– А космонавту?
– И космонавту. А среднему, во всех отношениях достойному, пожалуй, не стоило.
– Хорошо, Лада, принимаю твою поправку: среднедостойным не нужно продления. Даю новый конец рассказа:
Под бурные аплодисменты жизнь продлили троим.
Но…
За столом, за веселым ужином обнимает космонавт друзей. Прощается со старостью, уходит в молодость. Он весел, прочие грустноваты. Старшие в большинстве не награждены, младшие в большинстве не добьются награды. Он счастливец… и отщепенец. Он лучший, они среднедостойные. Но разве он настолько лучше других? На словах его поздравляют, глазами укоряют. И кто-то самый откровенный или несдержанный кидает в лицо, как плевок:
– Слушай, а сам себя ты считаешь наилучшим? Тот не смелее? Этот не хладнокровнее? Они летали на два года меньше, но велика ли разница-твои двадцать пять или их двадцать три?
И награжденный, стуча кулаком, кричит с надрывом:
– Отказываюсь от молодости! Кому передать? Решайте сами!
Мать-старушка приходит сияя в свой дом. Говорит мужу: “Отец, поздравь!” Старик обнимает ее, сдерживая слезы. Сам-то он не удостоен. Сорок лет прожили вместе, но всем известно: материнские заботы больше. Всхлипывает: “Прощай, голубушка! В той молодости найди хорошего мужа!” Сорок лет вместе! И вот уже награжденная рыдает, цепляясь за старика: “Не хочу я другой молодости. С тобой жила, с тобой стариться буду!”
– Так, Лада?
– Конечно, супругов нельзя разлучать,-говорит Лада.– Старик тоже заслуженный. Он же отец двенадцати хороших детей.
– А древняя старушка, мать награжденной? А сестры ее, верные помощницы? А из двенадцати детей всем ли дадут молодость? А если никому? Как не верти, всюду слезы, чьи-то привилегии, чьи-то обиды. Хорошо получается, Лада?
Лада молчала, смущенная.
– Продолжаю рассказ: дома в жилете и шлепанцах сидит за столом средний, но достойный во всех отношениях человек. Он пишет жалобу: “Прошу пересмотреть… Меня обманули. Со школьных лет призывали быть многолучевым. Долбили стихи: “Будь, словно алая звезда, пятиконечным!” Я поверил… я послушался… я старался. За это меня наказывают смертью. Жизнь дают маньякам, сидящим в затканной паутиной каморке. Почему меня не предупредили в детстве? Разве я не мог стать маньяком?”
Еще продолжаю. Одна из зрительниц говорит дочери:
“Милая, выходи замуж за физика и угождай ему. Он противный малый, но что-нибудь изобретет… И заслужит вторую молодость для себя и для тебя. А любимого своего бросай. Это душа человек, добряк, но слишком скромный. Никому не покажется заслуженным”.
Другой зритель советует брату: “Явишься в Дом отчета, рассказывай басни про какие-нибудь проекты. Чем нелепее, тем скорее заинтересуются. Лепи наобум: “Дескать, переменю человеку мозги, сделаю быстродействующими, как у вычислительной кибы”. Проверять не будут. А захотят проверить, ври напропалую: “Ничего не успел, доделаю в следующей молодости”. Разок покривишь на словах, зато получишь целую жизнь”.
Третий говорит: “Там, на суде, все решается криком”. Другу советует: “Собери побольше крикуновг пусть вопят, что есть мочи: “Ему, ему!” Я тоже для тебя покричу. А через год подойдет моя очередь, ты приходи ко мне кричать”.
– Но ведь это нечестна-возмутилась Лада.– Уже сотни лет на Земле не было такой подлости.
Ксан перестал улыбаться. Лицо его стало сердитым.
– На Земле нет нечестности двести лет, Лада, потому что “каждому дается по потребностям”. Нечестность неприятна, а кроме того, не приносит никакой выгоды в наше время. Но “не вводи человека в искушение!”, говорили древние. Сама ты, Лада, уверена, что не покривишь душой, если жизнь твоего мужа… твоего сына… можно будет спасти нескромностью и нечестностью? Человеку не под силу сказать: “Мой сын обыкновенный, убивайте его спокойно!”
– Как странно, Ксан все видит в черном свете,– сказала Лада мужу, когда они остались одни.
Гхор пожал плечами:
– Стариковская психология. Заскорузлый мозг боится напряжения. Новое требует переосмысления, умственного напряжения, а старое, какое ни на есть, улеглось давно. Но между прочим, я тоже член Совета, мы там возобновим этот спор.
ГЛАВА 35.
ЕСЛИ ВСЕМ..
Кадры из памяти Кима.
Прямая, прямая дорожка в осеннем пестром саду, и на ней дстарика: один маленький, суетливый, другой рослый и величавым, с плавными движениями хронического сердечника. Маленький становится на цыпочки, теребит лацкан величавого, убеждает горячо.
– Мы научимся восстанавливать любого человека.
– Вот что важно, любого,-басит рослый.-Обязательно любого!
СОВЕТ ПЛАНЕТЫ
Выдержки из протокола заседания от 3 мая 305 года:
Ксан. Друзья, я внимательно прослушал убежденную речь ума Гхора и с удивлением отметил в ней одну черту, свойственную горячим, юным, увлеченным и пристрастным изобретателям. Им, молодым изобретателям, так хочется добиться признания, что они громоздят все возможные “за” и не замечают, что один довод исключает другой категорически. Мае нет необходимости долго спорить с Гхором, потому что Гхор сам опроверг Гхора.
Что он сказал в своем выступлении?
Первое: открыв ратомику, человек наконец-то получил возможность удовлетворить любые желания, взобрался на гору, где .можно расположиться для блаженного покоя. Погоня за продлением жизни лишит нас заслуженного покоя, вынудит снова пуститься в трудную дорогу.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: