Георгий Гуревич - Мы – из Солнечной системы
- Название:Мы – из Солнечной системы
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Издательство «Мысль»
- Год:1965
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Георгий Гуревич - Мы – из Солнечной системы краткое содержание
…Великий изобретатель Гхор создает аппарат, способный с абсолютной точностью воспроизводить любой предмет, заложенный в него как образец. Неважно, что это будет: машина, или шашлык, или книга. Идея проста: все, что создано из атомов, может быть повторено из тех же атомов, стоит только расположить их в нужном порядке.
Поскольку чудесные аппараты способны копировать и сами себя, становится возможным в короткий срок обеспечить ими все население Земли. Достаточно набрать шифр, чтобы немедленно получить все, чего ни пожелает душа. Бери сколько хочешь – не жалко, расходуется только энергия, а она дешева. Осуществилась мечта о золотом яблочке на серебряном блюдечке…
Мы – из Солнечной системы - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
На юго-восток, на юго-восток, на юго-восток…
И вдруг…
– Что такое? – проговорил дежурный.– Обрыв.
Прямо в середине океана. Пятьдесят девятый градус северной широты… Нелепость какая-то!
Но нелепость эта как раз и подтверждала сообщение Анти.
С такими сведениями уже не стыдно было идти к профессору.
Зарек выслушал Ладу внимательно, гораздо внимательнее, чем ассистент. Возможно, он меньше заботился о своем авторитете.
– Кто у вас старший по команде? – спросил он.Петруничев? Попросите его зайти ко мне, я его проинструктирую. Вылетайте с ним и не возвращайтесь, пока не проверите все забытые поселки Антарктики. Может быть, вы и правы. Очень грустно, если правы.
Ким с Ладой не обратили внимания на эту заключительную фразу. Торжествуя, они поспешили к Петруничеву объявить, что он сам возглавит полет, который считал бесполезным.
Они вылетели на следующий день на рассвете, а на два часа раньше на поиски Анти ушел сомалийский глайсер, снабженный “кошачьей памятью”. Автомат должен был вывести санитаров в точности на то место, откуда глайсер стартовал 25 декабря. И затем, учитывая течения и ветры, надо было где-то севернее искать айсберг Анти. У группы же Петруничева задача была другая – найти ту “дыру”, где Анти мог заразиться накануне отплытия.
По правде сказать, студенты были все в отличном настроении, веселы, как солдаты, отведенные в тыл. Они повоевали, они потрудились, они рисковали, не уклоняясь,-совесть их чиста. И если командование считает нужным вывести их из-под обстрела, они рады передышке. Вероятно, один лишь Ким терзался: не слишком ли легкий жребий он вытянул?
Том пел песни, у него оказался приятный баритон. Девушки звенели, подхватывая мотив. Безголосый Сева дирижировал; часы и километры пролетали незаметно.
– Ой, ребята, льдина!
И верно, на синей скатерти океана виднелась белая тарелка. Удалось различить треугольничек палатки, крестик глайсера. Эпидемия эпидемией, а земля требовала влаги, и Антарктида слала в тропики свои ледяные богатства.
– Не та?
Айсберги попадались все чаще, искусственные и естественные. Белого становилось все больше, белизна теснила синеву. Постепенно белые тарелки сплошь заставили синюю скатерть; теперь океан был скорее похож на мрамор с темными прожилками. Антарктида приближалась, глайсер вошел в местную радиозону, на экран можно было пригласить любого человека без промежуточной ретрансляции, и Петруничев, передав Севе руль, начал переговоры.
Сначала-с главным диспетчером ледового карьера Шеклтон, где, как помнил Ким, Анти работал в последний год.
– Да, молодой капитан Хижняк известен мне. Когда он выбыл? Можно дать справку. Вот запись: “17 декабря в 16.30 Хижняк принял спущенный на воду айсберг
№ 012/276. 18 декабря в 4.00 повел его в порт Гвардафуй, Сомали”.
Затаив дыхание слушали сообщение студенты. Анти не бредил. Все сведения совпадали. Семнадцатое-канун отплытия, место назначения-Сомали. Естественно, что на борту айсберга был сомалийский глайсер.
– Что вам известно о дальнейшей судьбе Хижняка? – допытывался Петруничев.
– Мы не следим за айсбергами, – ответил диспетчер не без раздражения.-У нас в Антарктиде эфир беспокойный. Как раз 19-го началась магнитная буря. С айсбергами поддерживают связь попутные радиостанции. Запросите Кергелен: Хижняк должен был пройти их зону.
Петруничев вызвал еще главного профилактика карьера. Краснолицый усач в лоххматой шапке держался самоуверенно и насмешливо.
– Инфекционный геронтит? Помилуйте, в нашем воздухе микробы не выживают. Старики? Нет ни патологических, ни естественных. Средний возраст наших стариков – двадцать девять лет. Страдают только неумеренным аппетитом.
Петруничев обрезал шутки.
– Нам известно, что капитан Хижняк, покинувший Шеклтон 18 декабря, болен инфекционным геронтитом. Есть основания полагать, что накануне отъезда он уже был бациллоносителем. Я прошу вас выявить всех людей, с которыми Хижняк соприкасался.
– Я это сделаю, конечно,-сказал профилактик гораздо менее уверенно.-Но у нас все благополучно. Вероятнее, Хижняк заразился в пути.
Петруничев выключил экран, лишь после этого сказал:
– Да, вероятнее, он заразился в пути.
– Петя… извини, сорвалось… Петр Сергеевич, не лучше ли нам повернуть, поискать сначала айсберг Хижняка?
– У вас какая-нибудь новая теория, Грицевич?
– Может быть, эта “дыра” находится на самом айсберге. Там же есть всякие углубления, ниши.
– И что с того?
– Я читала, что в одной египетской гробнице археологи заразились неизвестной болезнью от летучих мышей.
– В Антарктиде нет летучих мышей.
– Ну, какие-нибудь тюлени, или рыбы, или черви…
– Бацилла геронтиус не выживает в холодной крови, вы это знаете, Грицевич.
– Но она могла же стать вирулентной, попав в теплую кровь человека.
– Фантазируете все, Грицевич,-сказал Петруничев неодобрительно, но Севе приказал описывать круги надо льдами в ожидании сообщений от санитарного глайсера.
Сообщение пришло через полчаса. Санитары разыскали айсберг Анти. Больной в тяжелом состоянии, в сознание не приходит, на вопросы не отвечает, бредит, лепечет что-то о дыре, где все такие.
– Зачитайте нам судовой журнал,– потребовал Петруничев.
Журнал был сух и лаконичен. Даты. Часы. Координаты. Ледовая обстановка. Ветер. Течение. Так до 23 декабря. Только здесь впервые:
“На борту появилась неизвестная нам болезнь. Признаки: буйное веселье, потом слабость, сонливость, седина, выпадение волос, морщины. Радист в припадке буйства выбросил за борт рацию. Выловить не удалось”.
И на следующий день:
“Радист умер в 6.00. Ввиду явной опасности я разрешил штурману и всем оставшимся в живых покинуть борт айсберга. В 14.00 они вылетели на глайсере по направлению к Дар-Маару”.
И более о болезни ни слова. Числа, часы, координаты… Видимо, оставшись один, Анти считал ниже своего достоинства замечать геронтит. О “дыре” никаких упоминаний.
– Я бы обследовала айсберг все-таки,-настаивала Лада.
– Если “дыра” на айсберге, Хижняк должен был записать о ней в журнале, разве не так, Грицевич?
Ким сказал:
– До сих пор все слова Анти подтверждались. Он говорил, что заразился накануне отъезда.
Это соображение показалось Петруничеву самым основательным, и он снова вызвал поселок Шеклтон.
Опять появился на экране старший профилактик, уже не насмешливый, а встревоженно-озабоченный. Кажется, он сам себя пристыдил за беспечность и теперь старался наверстать время.
– Мы энергично взялись за дело,– сказал он.– Составляем поминутное расписание всех действий Хижняка 17 декабря. До середины дня это оказалось просто: инженеры спускали айсберг на воду, Хижняк принимал участие в спуске. В 16.00 он принял айсберг, взошел на борт, ставил палатку, размещал оборудование. В три часа утра, 18-го, ему подали буксиры, в четыре он начал выводить айсберг с рейда. Только о ночных часах-от 20.00 до 3.00-мы не знаем ничего. В декабре у нас светло в это время, но принято спать. Впрочем, есть одно предположение непроверенное. Вот послушайте нашего льдинного диспетчера.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: