Юрий Корчевский - Пушкарь (сборник)

С утра пошли на суд. На ушкуе для охраны остался только один вахтенный. Суд был при городской управе, судил посадник. Выслушал нас, заслушал разбойника, второй так и умер в тюрьме, не дождавшись суда. Может, оно для него и лучше. При стольких свидетелях отрицать свою вину было бесполезно. Приговорили к повешению, что и было немедля исполнено. Правильно, что за казенный счет ублюдка кормить. Мы поклонились посаднику за справедливый суд и стали спускаться по ступеням.

В это время прямо ко входу лихо подкатила четверка коней с экипажем. Сзади гарцевала охрана – четверо конных. Лакей соскочил с задка кареты, раскрыл дверцу, откинул подножку. Из кареты задом вперед вылез упитанный господин в добротном камзоле, в белых чулках, при шляпе, но без оружия. Ни шпаги, ни сабли я при нем не увидел. Господин медленно и важно стал подниматься по лестнице, а навстречу из дверей управы выскочил посадник, согнулся в поклоне. Видимо, отвлекся важный чин, не поберегся, соскочила нога со ступеньки, да и грохнулся. Посадник тут же подскочил, пытаясь помочь встать. Но господин лишь ругался, в основном по-немецки. Наконец, совместными усилиями ему удалось встать, однако идти, да что там идти, даже опереться на одну из ног он не смог.

«Вывих или перелом лодыжки».

Господина внесли в управу его дюжие охранники. Когда я попытался пройти следом, меня остановили.

– Я лекарь, хочу посмотреть, что с господином.

Старший охраны бросил:

– Стой здесь. Сейчас узнаю у господина Лефорта.

Меня как водой окатило. Не Франц ли Лефорт, швейцарец, будущий советчик Петра? У охранника я спросил:

– Не Франц ли господин?

Охранник кивнул. Старший вышел и позвал меня внутрь. Лефорт лежал на диване, обе ноги со снятыми туфлями покоились на подушке, на лице было страдальческое выражение.

Я поклонился.

– Юрий Кожин, лекарь. Не дозволите ли осмотреть вашу ногу, сударь?

– Та, та, нога болеть, надо лечить.

Я осторожно стащил с ноги чулок. Нога в голеностопе уже распухла, наливалась красно-синюшным. Осторожно прощупал – да, вывих. Попросил старшего из охраны придержать ногу, резко дернул и повернул стопу. Со щелчком стопа встала на место. Пациент заорал от боли. Старший сделал угрожающую рожу и двинулся ко мне.

– Быстро давай холстину, туго перетянуть ногу надо.

Старший в растерянности остановился. Франц перестал орать, боль уходила.

– Что стоишь, делай, как сказали.

Охранник крутил головой, да где в служебной комнате посадника найдешь холстину. Франц прошипел:

– Снимай рубаху, рви исподнее, режь!

Охранник мгновенно разделся, под верхней шелковой рубахой была нижняя, более плотная. Ее-то мы и порезали на длинные полосы. Я туго подбинтовал сустав. Франц уже лежал спокойно.

– Молодец, абге мохт, я уже здоров?

– Надо три-четыре дня не ходить, ногу поберечь, нужен покой, лежать в постели.

– Дел много, как же лежать?

Я решил пугнуть:

– А то можно остаться хромым.

– Ист гуд. Ладно, послушаем лекаря. Дай ему денег.

Охранник сунул мне серебром рубль.

– Откуда будешь?

– Московей я, здесь проездом, разбойники нас пытались ограбить, людишек побили.

– Да, да, да. Просто беда с разбойниками.

Надо не упускать случай.

– Дня через три-четыре надо снять повязку и осмотреть ногу.

– Подойдешь в Москве в Немецкую слободу, мой дом тебе всякий покажет.

– Хорошо, господин.

Я слегка, на европейский манер, поклонился. Чертовски плохо, не знаю немецкого языка. Татарскому в плену научился, в своем времени английский учил, а вот немецкий?! Во время Петра многие его сподвижники говорили на немецком или голландском.

Мы с Тимофеем вышли из управы, поднялись на судно – и так уже целый день потеряли, правда, с пользой для меня. Франц Лефорт – это не купец или ювелир, я знал, что очень скоро он наберет вес, после Петра будет вторым человеком в государстве, в большом уважении у Петра.

К вечеру следующего дня пристали уже в Москве, на моей, вернее уже Михаила, пристани.

– Здесь будет место твоего причала. Без моего разрешения не отплывать. Держи пока деньги – расплатись с командой, набери новых людей, только отбирай потщательнее. Продукты заготовь, оснастку, где веревки гнилые – поменяй. Несколько дней я тебя беспокоить не буду. Если нужда какая возникнет – я пока в доме Кожиных, в Петроверигском переулке жить буду, а там видно будет.

Мы по-дружески расстались. Идти было недалеко, да и повозок поблизости не было, пошел пешком. Ополовиненный мешок с деньгами не сильно обременял, дошел быстро, даже не запыхался. Прислуга узнала, впустила. Я сразу прошел на второй этаж, в кабинет Михаила. Поздоровавшись, уселся в кресло. Достал из мешка деньги, отсчитал и вернул Михаилу.

– Спасибо, брат, выручил, но долг платежом красен, возвращаю, а вот саблю и пистолеты пока оставлю, они мне жизнь спасли.

Я коротко пересказал матросский бунт, упомянул о знакомстве с Лефортом, о том, что арендовал судно с командой. Теперь я попросил Михаила подыскать мне жилье. Тот замахал руками.

– Что ты, что ты, совсем меня обидеть хочешь? Живи, сколько надо, ты меня нисколько не стесняешь, да и мне интереснее, поговорить можно с кем-то, не с холопами же.

– Все так, Михаил, да только не монах я, вдруг женщину захочется, да и своих слуг нанять хочу, им тоже где-то спать надо. По возможности, буду сам часто заходить, да вас в гости ждать буду, но все-таки свой дом хочу заиметь.

– Ну чего же, вольному воля. Я поговорю с сыном, он найдет чего-нибудь подходящее.

– Только не очень большой, денег у меня не так много, да и дела своего пока нет.

В заботах пролетели два дня, пора было наведаться к Лефорту. Я выпросил у Михаила пролетку и поехал в Немецкую слободу. На месте спросил дом Лефорта, мне его тут же указали. У дома стоял уже знакомый экипаж и та же охрана. Меня узнали, провели в дом. Войдя в комнату, поклонился Лефорту, тот меня узнал, улыбнулся скупо:

– Здравствуй, лекарь. Бог дал тебе хорошие руки, нога почти не болит, по дому хожу уже хорошо.

– Посмотреть ногу надо, повязку снять.

– Некогда мне сейчас, уезжаю. Вот что, поедем со мной, место в карете есть, на ходу и посмотрим. Обратно тебя отвезут.

Ну что же, так оно, может, и лучше. Два охранника, поддерживая, а по ступенькам и вообще на руках, вынесли своего господина, усадили в карету, следом на сиденье напротив уселся и я. Дверцу прикрыли и карета тронулась. Я стянул туфлю и чулок пациента, осмотрел ногу. Суставчик был иссиня-желтый, но отек ноги спал, так, легкая припухлость. Пропальпировал кости – переломов все-таки нет. Пожалеешь, что нет рентгена. Помог надеть чулок и туфлю.

– Надо поделать компрессы вот с этими травами неделю, затем попарить несколько дней ногу.