Юрий Корчевский - Пушкарь (сборник)

Демьян пьяненько хихикнул, потом схватил меня за шиворот, наклонил к столу и прошептал в ухо:

– Женился государь на Марии Долгорукой, как ты и говорил.

Я замер.

– И знаешь, что потом случилось?

– Догадываюсь.

– Он её казнил.

Воевода отпустил мою одежду, я сел, выпрямился.

– Супружницу, законную, государыню – и казнил! Упырь!

Последнее замечание у наместника вырвалось явно необдуманно. Он боязливо метнул на меня взгляд – расслышал ли я?

– Вот и выходит, что тебе можно доверять, все предсказания сбылись. И язык за зубами держать умеешь. Давай выпьем ещё!

– Кто был бы против? Давай!

У меня отлегло от сердца. Можно – и нужно – расслабиться. А лучшего средства для этого, чем отменное вино наместника, и придумать нельзя. Да и как откажешь встревоженному не на шутку властителю города?

Мы выпили по кубку вина. Наместник потянулся за кувшином, хотел долить, да кувшин был уже пуст.

– Эй, кто там? Вина мне.

Дверь тут же открылась, вбежал слуга с кувшином вина.

– Ты что, шельма, подслушивал? – Наместник в гневе поднялся с кресла. – Да я тебя! На кол!

Слуга побледнел, чуть не выронил кувшин, но всё-таки поставил его на стол трясущимися руками и упал на колени.

– Помилуй, батюшка-хозяин, и в мыслях подслушивать не было!

Тут вмешался я.

– Демьян Акинфиевич, парень только услужить хотел, вина побыстрее принести, за что же его сразу на кол?

Демьян пьяно уставился на меня.

– Ты так думаешь?

Я махнул рукой слуге – скройся, мол. Слуга молниеносно исчез.

Я продолжил:

– Слуга не виноват, не вижу в будущем я, чтобы он предал.

Наместник сразу успокоился, плюхнулся в кресло.

– Ну коли так – верю. Пусть живёт, шельма! И мою доброту помнит! Давай выпьем! Наливай!

Я налил оба кубка, мы чокнулись. Но я сделал лишь глоток. Наместник вино пил как воду, хмелел, но я желал остаться почти трезвым, потому сделал лишь глоток. Доходили до меня слухи, что во хмелю буен воевода, мог побить, а то и на казнь послать за мнимое прегрешение. Короче, споил я воеводу, кликнул слуг:

– Устал боярин, несите в опочивальню, уложите спать.

Слуги бросились выполнять указание, радуясь уже и тому, что хозяин в невменяемом состоянии и никого не отправит на кол или на плаху.

Я вышел в сени – пора домой. Тут меня поджидал слуга, которого я спас от жуткой казни.

– Спасибо, барин, век не забуду.

Слуги подвели лошадь, и в сопровождении посыльного я отправился домой. Повезло мне, не подкачала память с княжной Долгорукой. Похоже, воевода уверовал в реальность моих видений и точность предсказаний. Хотя какой из меня предсказатель – так, вспомнил несколько фактов из истории, а повернулось вот таким образом.

Утром, едва встал – снова гонец, снова к наместнику. Вот прилип как банный лист. Делать нечего, пришлось предстать пред грозными очами боярина.

Наместник был хмур, под глазами – мешки.

Он оглядел меня, хмыкнул.

– Ты что, не пил вчера со мной?

– Упаси Господи! Мы же вместе, боярин, четыре кувшина вина выпили!

– Тогда чего выглядишь бодро, как новый пятак? Я вот видишь – болею.

– Поправься.

– Уже. Я спросить хотел: пойдёшь ко мне служить?

– Кем?

– Да какая разница? Жалованье положу хорошее, а называться можешь – кем хочешь, тем же лекарем.

– Как я догадываюсь, на самом деле тебе предсказания мои нужны.

– Угадал. Так что?

– Прости, боярин. Я вольный человек. Сам привык на жизнь зарабатывать. К тому же к лечению способности у меня.

– Этого не отнимешь.

– Хочешь – договоримся так. Ежели тебе грозить что серьёзное будет – упрежу вовремя. С несерьёзной бедой и сам справишься. Так от меня больше пользы и тебе и городу будет.

– Ох и хитёр ты!

Наместник сел в кресло, припал ртом к горшку с капустным рассолом. Обтёр губы, отдышался.

– А ежели с тобой случится что, как тогда?

– Всё – в твоей власти. Не давай в обиду, а то по крутости своей посадишь на кол и сам помрёшь по неведению!

Боярин выпучил глаза от изумления.

– Ты мне угрожаешь?

– Как ты подумать такое мог? Ты властитель городской, а я лекарь – без роду, без племени. Просто видение мне было – после моей смерти ты и часа не проживёшь.

– Вона как! А не врёшь?

– Демьян Акинфиевич, ты же сам убедился, что мои предсказания сбываются.

– Ладно, будет – пошутил неудачно. Что делать, как думаешь?

– К Годуновым при случае заехать, им уважение оказать. Как же – сам наместник Владимирский в гости пожаловал. Подарков не пожалеть, дружбу свести.

– Насчёт подарков не учи, сам разумею.

– Заезжай почаще – вскоре поднимется род Годуновых: при слабоумном Фёдоре Борис Годунов опекуном будет, фактически – правителем, а позже – и царём станет.

– Да ну! Высоковато Бориска метит!

– Он ещё никуда не метит, потому как судьбы своей не знает, и молод ещё. И узнать не должен через тебя. Пусть думает, что ты его и в худости заметил да принял, тогда и он, возвысившись, тебя не забудет.

– Ты мудр, как змей! Пожалуй, я так и сделаю. Проси, чего хочешь. Дьяков и прочего служивого люда у меня полно, но столь дельный совет впервые слышу. Ну, молодца!

Боярин повеселел, налил себе из кувшина вина, выпил.

– Сказывай, чего хочешь? Чего молчишь?

– Когда Годунов к власти придёт, и ты возвысишься, не забудь про меня. Хочу дьяком стать.

– Да ты чего, ополоумел? Ты не боярин даже, из грязи – и в дьяки?

– Демьян Акинфиевич, ты спросил, я ответил. Только подумай сам – коли меня дьяком поставишь – у тебя в приказе свой человек будет.

– Так ведь сейчас все дьяки в приказах государем ставлены.

– Когда меняется власть и приходит другой государь, меняется и круг ближних бояр, а также дьяки и прочий служивый люд. Да то не секрет, ты и сам знаешь. Попадёшь в струю с Годуновым – вверх пойдёшь. Ты ведь мужик не старый, заслуги есть, опыт. Подсуетись с Борисом, и через десять лет на самом верху, рядом с троном, в Думе боярской окажешься. Но в тайне замысел сей оставь, чтобы про интерес твой не проведал кто.

– Больно речи сладкие говоришь, а ну – как не сбудется?

– А что ты теряешь, боярин? Подарки Годунову зряшными окажутся? Невелика потеря, вверх пойдёшь – вернёшь стократ.

Я, конечно, блефовал. То, что молодой ныне сын боярский Годунов у власти будет – сначала как серый кардинал, а позже и как русский царь, это я знал точно. А вот сумеет ли наместник подружиться с Годуновыми, в доверие войти к Борису, пока он не в фаворе – это уже от самого Демьяна зависит. По крайней мере, я открыл ему карты и указал путь. Подумать только, началось всё с шутливого предсказания, а поднялось в политику, во власть, в самые верха.

Я снова и снова задавал себе вопрос: «А зачем мне самому это нужно?» Дьяком я не стану – это понятно, и к бабке-ведунье ходить не надо. И не боярин я, и особых заслуг перед государем и страной нет. Но! Если я поведу себя после «видений» своих как бескорыстный простачок, – у таких напыщенных вельмож, как наместник, это подозрение вызовет, и потому опасно. Демьяну этого не понять! По его убеждениям, если кто и оказывает кому услуги, то – только за деньги или желая в дальнейшем занять высокий, считай – хлебный пост. Пусть остаётся при своём убеждении, пока мне это на руку. Городской правитель сам корыстен, и убеждён, что все такие.