Raptor - Хо

— Если его сущность не призрачна, то как ему удаётся вселяться в людей?

— Во-первых, не в людей, а в кукол. А во-вторых, для овладения чьей-то волей Хо совершенно не обязательно влезать в тело своей жертвы буквально. Оно воздействует на неё дистанционно. Элементарный телекинез, высокоразвитые ментальные способности. Биоэнергетика — тонкая штука, до сей поры не подвластная человеческому разуму. Разумеется, Хо не способно проходить сквозь стены, как привидение. Но оно может с лёгкостью просочиться в любую щель, даже самую узкую.

— То есть запертая дверь для него не преграда?

— Если только она не герметична. Хо универсально. Оно обладает целым арсеналом средств для охоты на нас. У него имеется как минимум три дополнительных чувства. И оно способно возникать где угодно и когда угодно. Единственное, чего оно не может — проявлять активность в дневное время. Я пока не знаю почему. Сначала думал, что оно попросту боится солнечного света, как какой-нибудь вампир. Но это оказалось ошибкой. Хо не боится солнца, оно лишь остаётся запертым в периферийном мире, граница в который плотно перекрывается непреодолимым спектральным фоном. Грубо говоря, Хо попросту отгораживается от нас чем-то вроде стекла, прозрачного только с одной стороны. Поэтому мы его не видим, и оно не может никаким образом повлиять на нашу жизнь. Всё что оно может — это прятаться по тёмным закоулкам и подвалам, где его возможности становятся доступными, пытаться психологически влиять на слабых людей и дожидаться прихода сумерек, которые вновь откроют ему дверь в наш мир.

— А ты случайно не знаешь, кого оно избрало следующей жертвой?

— Ответ на этот вопрос мне неведом. Обычно оно выбирает в первую очередь тех, кто надломлен, и стремится к уединению. С ними проще справиться. Будьте внимательнее. Не тешьте себя пустыми надеждами, помощь к вам не придёт. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих.

— Обнадёжил…

— Прости, но я считаю, что в данном случае горькая правда лучше сладкой лжи. Зачем давать тебе пустые надежды? Ты должна готовиться к самому жуткому и тяжёлому испытанию в своей жизни. И от твоей подготовленности будет зависеть исход этого противостояния. Вместе мы сможем опрокинуть Хо. По одиночке же оно передушит вас как цыплят, не задумываясь. Но я помогу тебе, если ты поможешь мне.

— А чем я могу помочь?

— Главное — верь мне. И не поддавайся на провокации Хо.

— И что это могут быть за провокации?

— О-о, самые всевозможные. Но ты должна помнить одно. Пока мы вместе — нам ничто не страшно. А сейчас, идём, я должен кое-что тебе показать, — Евгений протянул её за руки, и помог подняться с дивана.

Они остановились посреди комнаты, продолжая держаться за руки, а затем начали вращаться по кругу, всё быстрее и быстрее, словно в танце. Вскоре Ольга перестала понимать, они ли это кружатся, или же стены комнаты вращаются вокруг них. Видя перед собой лишь зеленоглазый взгляд Евгения, она погрузилась в водоворот головокружения, не заметив, что комната видоизменилась, превратившись в залу. Руки соскользнули, и она пошатнулась, стараясь удержать равновесие.

Когда иллюзия вращения прекратилась, и всё встало на круги своя, Ольга решилась открыть глаза и осмотреться. Зал, в который они переместились, напоминал дворцовые апартаменты, обставленные богатой мебелью и дорогими украшениями. Женя стоял неподалёку, и держал в руках большой альбом в синем бархатном переплёте. На его лице сияла загадочная улыбка, словно он что-то замышлял.

— Вот, — он погладил мягкий бархат переплёта. — Здесь всё. Всё, что осталось.

— Что это? — спросила Оля.

— Это «Альбом порванных фотографий», — он протянул ей увесистую книжицу.

Ольга открыла первую страницу и, не произнеся ни слова, печально улыбнулась. Её глазам предстали старые фотографии, на которых они были запечатлены вдвоём с Евгением: улыбающиеся, юные, счастливые. Каждая фотография была аккуратно склеена по кусочкам и заботливо разглажена.

— Помнишь их? — спросил Женя. — Ты порвала их все, сразу после того, как…

— Помню, — кивнула девушка. — Я всё помню. Это была моя ошибка, за которую я потом себя долго корила. Я надеялась таким образом избавиться от преследующих меня воспоминаний, но не смогла. Мне неприятно вспоминать тот глупый поступок.

— А может и не глупый, кто знает? В любом случае, это — всего лишь фотографии, не более.

— Не-ет. Это не просто порванные фотографии. Это порванная память. Клочки воспоминаний. Тёплых воспоминаний, — глаза Ольги начали слезиться. — Как хорошо, что ты их сохранил.

— У меня больше ничего не осталось. Признаюсь честно, я уже о-очень давно не открывал этот альбом, потому что боялся.

— Боялся?

— Да. Мне было страшно, что воспоминания задушат меня. Ностальгия обострит чувство одиночества, вернув мою боль и тоску об утраченном. Я прекрасно понимаю, почему ты их порвала. Сколько раз я сам едва удерживался от соблазна, чтобы не совершить то же самое. Но меня останавливало лишь одно: понимание того, что уничтожение снимков не избавит меня от мучительных вспышек памяти.

Ольга с улыбкой листала страницы альбома, поочерёдно вглядывалась в реставрированные кадры. Иногда ей казалось, что они оживали, прокручивая фрагменты из прошлого подобно коротким видеоклипам. Неизвестно, что она чувствовала в эти минуты. И Евгений не отвлекал её до того момента, пока она не перевернула последнюю страницу.

— Как тебе этот небольшой экскурс в прошлое? — осведомился Женя, забирая альбом.

— Спасибо, что напомнил мне о тех чудесных временах. Знаешь, я всегда их помнила, такое невозможно забыть. Я скучаю по тем славным годам. Жаль, что жизнь распорядилась иначе.

— Жизнь не должна распоряжаться людьми. Наоборот, люди должны распоряжаться собственной жизнью. Это отличает их от кукол. Беда в том, что люди по природе своей — игроки. И они частенько любят играть в заведомо опасные игры. Например, когда они начинают играть жизнями других людей. И им неведом священный закон, в котором говорится, что нельзя играть чьей-то жизнью. Тем более, если это человеческая жизнь.

— Смысл сказанного мне не совсем понятен.

— Это не столь важно. Признайся, ты ведь наверняка когда-то играла в куклы, да? Тебе нравилось это, нравилось? — потирая руки, вопрошал Евгений.

— Я не понимаю, причём здесь это?

— Неважно. Забудь. Мне в голову неожиданно пришла идея показать тебе кукольное представление. У меня есть маленький кукольный театр с очень красивыми куклами. Хочешь посмотреть спектакль?

— Вообще-то я думала, что наша встреча пройдёт в несколько ином русле… Но если ты считаешь это целесообразным, то-о… Показывай своих кукол, — согласилась Ольга.