Raptor - Хо

— Осень, — произнесла Ольга, неожиданно вспомнив багряный листопад и дурманящий запах прелой травы.

Евгений улыбнулся.

— Тебе нравится осень?

— Да. Очень.

— Она скоро наступит. Думай о ней. Очень скоро закончится жаркое буйство лета, и мы окунёмся в её сказочный мир. А пока, помечтаем в предвкушении.

— Я не знала, что мечта может быть такой обычной.

— И такой осуществимой. Ведь осень неизбежна.

— Да. Парки оденутся в золотой наряд… Красиво будет.

— Непременно. Листья будут устилать тропинки, а паучки-путешественники полетят, повинуясь ветру, на своих паутинках, мимо нас.

— Мимо нас. А мы пойдём по пустынной аллейке и листва будет шуршать под ногами. Мы пойдём, держась за руки, дыша осенью, живя в её прекрасном мире.

— И будем верить в то, что этот мир создан только для нас, и ни для кого больше.

У неё получилось! Она почувствовала, как покой мягко заполняет её душу, согревая теплом. Все её недавние тревоги и страхи стали вдруг какими-то далёкими, пустыми, бессмысленными, и постепенно перестали её волновать. Она отвлеклась от них, успокоилась, заворожённая картиной, заполнившей всё её сознание. Евгений был прав. В действительности всё так просто и естественно. И истинные ценности мира не нужно искать, ибо они уже принадлежат ей. Они доступны, ощутимы, наглядны.

Один!

А как прекрасно море. Шёпот его волн, лениво накатывающих на берег, сопровождаемый шуршанием гальки и криками чаек, вкупе представляют величественный природный оркестр, который можно слушать вечно, наслаждаясь, и отдыхая от мирской суеты. Лёгкий бриз, пропитанный морской солью, несёт на своих незримых крыльях терпкий йодистый запах, щекочущий ноздри. И горизонт — манящая тёмная линия между водой и небом…

Два!

Помчаться бы в эту даль, полететь вместе с чайками, погнаться за ветром! Устремиться туда, где никогда не была. Вырваться из плена угнетающего постоянства, оставив позади всё: грусть, тоску, разочарования. Мчаться, мчаться, мчаться вперёд — навстречу замысловатой судьбе.

Три!

Она открыла глаза и улыбнулась. Машина неслась по улице с большой скоростью, и встречные светофоры всегда показывали ей зелёный свет. Было в этом стремительном движении что-то захватывающее, лихое. И Оля поняла, что сейчас ей больше ничего не нужно. Только мчаться вперёд — в неизвестность, которая больше не пугает её. Ведь теперь она не одна. Подумав об этом, она осторожно дотронулась до руки Евгения, лежавшей на рычаге коробки скоростей. Его кисть, почувствовав её нежное прикосновение, едва заметно дрогнула. Слегка покосившись на спутницу, он спросил:

— Ну как? Помогло? Ты успокоилась?

— Да, — ответила Ольга. — Так спокойно на душе стало. Не верится даже. Правильно ли это?

— Не тревожься. Нужно судить человеческое равнодушие, а не стремление души к покою. Признай, тебя ведь всё так же волнует ситуация, в которой ты оказалась вместе со своими друзьями?

— Ещё как волнует, — кивнула Оля, — но теперь я стала относиться к этому как-то…

— Спокойнее?

— Именно.

— Всё правильно. Ты сумела обуздать свои эмоции, и психологически перенастроилась на новое восприятие бытия. Ты наконец-то смогла дать своей нервной системе отдых, в котором она так отчаянно нуждалась последнее время.

— Какие красивые огни вокруг.

— Тебе тоже они нравятся? — Женя улыбнулся. — Должен признаться, я почему-то всегда испытывал эстетическое наслаждение от созерцания ночных огней. Их вспышки, мелькания, движение, словно демонстрируют нам, что жизнь не останавливается с приходом сумерек.

— Согласна с тобой.

— Хочешь узнать, куда мы с тобой едем?

— Нет.

— Почему?

— А какая разница? Мне это совершенно не важно. Я ведь еду с тобой. Так славно ехать, всё равно куда, главное — вместе. Не вспоминая ни о чём. Смотреть на дорогу, думая о чём-то хорошем, приятном.

— Я рад, что тебе по душе эта поездка. Феерия ночной дороги. Бесконечная череда огней…

— И скорость.

— Ты любишь скорость?

— Обожаю. А ты?

— И я. А разве это не заметно? — Женя усмехнулся и кивнул на спидометр.

Стрелка медленно подползала к отметке двести километров в час. Дома проносились мимо них с двух сторон, оставляя лишь световые шлейфы многочисленных окон, витрин и иллюминаций.

— Класс! — восхитилась Ольга.

— Это ещё не предел.

— А ты оказывается лихач. Никогда не видела, чтобы в городе так разгонялись. Только на скоростных магистралях. Гаишники нас тут не оштрафуют?

— Ну что ты, — Евгений рассмеялся. — Какие тут гаишники? Дорога прямая как линейка. Светофоры всегда зелёные, а пешеходы не лезут под колёса.

— Я заметила. Не дорога, а мечта любого автомобилиста.

— Точно… Значит ты скорость любишь? — в глазах Евгения вспыхнул дьявольский огонёк.

— Люблю, — Ольга взглянула на него, не скрывая любопытства.

— Тогда я пожалуй изменю программу на сегодняшнюю ночь. Признаюсь честно, я сначала хотел пригласить тебя в ресторан, посидеть-поболтать. Но это ведь слишком банально, да? Тем более, что у нас уже было подобное времяпрепровождение в «Жёлтой орхидее». Не будем повторяться. К тому же, у меня заготовлен для тебя сюрприз поинтересней.

— Я бы не отказалась от ресторана, — улыбнулась Оля. — Но если ты говоришь, что этот сюрприз интереснее…

— О-о-о! На порядок!

— Тогда я с нетерпением жду, когда ты мне его продемонстрируешь.

— Скоро ты всё увидишь.

Странного вида человек в чёрном плаще недвижно сидел на бордюре, и смотрел на свои согнутые ноги, обутые в мощные ботинки. На его голове была надета большая шляпа, надвинутая так низко на лоб, что из-под неё виднелся только подбородок бродяги. Руки в кожаных перчатках спокойно лежали на коленях. Он словно окаменел, абсолютно не реагируя на происходящее вокруг него. Ему очевидно было плевать на прохожих, которые бросали на него пугливые взгляды, жались к стене на другом краю тротуара, и трусливо ускоряли шаг, стараясь миновать этот страшный рубеж как можно скорее.

Когда машина Евгения и Ольги пронеслась мимо него, вихревой поток от неё сильно обдал его ветром, затрепетав в вороте плаща, и чуть не сдув шляпу с головы. Очень медленно бродяга повернул голову, и посмотрел вслед удаляющемуся автомобилю. Его страшная улыбка растягивалась всё шире и шире, пока губы не раздвинулись, открыв поблёскивающую эмаль остроконечных зубов. Из-под переднего поля шляпы замерцало зловещее зелёное свечение, слегка озаряющее открытую часть лица. Из глубокой гортани донеслось злое утробное рычание, переходящее в гулкий клёкот. Его никто не слышал. Машина была уже далеко.

Евгений поёжился, точно от сквозняка, пробравшего его до костей, но не выдал своей обеспокоенности. Снизив скорость, он перестроился в правый ряд, и вскоре совсем остановился, припарковав машину у тротуара. Затем он выключил музыку. В салоне воцарилась тишина. Приглушённо фосфоресцирующая приборная панель погасла, и сонно урчавший двигатель смолк.