Raptor - Хо

Коридоры сменялись новыми коридорами, ничем не отличающимися от предыдущих. В глазах всё мелькало. Монстр, не сбавляя темпов, наступал ей на пятки. Было слышно, как лезвие его тесака со звоном ударяется в стены. Оля уже не помнила обратной дороги, и бежала наугад, то и дело сворачивая в ответвления, набегу тараня двери всем корпусом.

Вдруг ей на глаза попалась знакомая мерцающая лампа. Выход был совсем рядом. Отвратительная тварь у неё за спиной издала вопль, напоминающий тепловозный гудок. Последние метры Ольга преодолела в полубессознательном состоянии. Она влетела в кабину ожидавшего её лифта, и, со всего разгона, ударилась в противоположную стенку. Двери стали медленно закрываться. Слишком медленно. Слишком! Уродливый мясник, размахивая своим смертоносным оружием, неукротимо приближался. Его выпученные несоразмерные глаза были налиты кровью. Из трясущегося хобота брызгала вязкая прозрачная жидкость.

— Ну же! Закрывайся! Закрывайся! — визжала Ольга, беспомощно елозя ногами по гладкому полу кабины.

Двери закрылись перед самым носом у монстра. Тесак вошёл прямо между ними, и несколько капель крови с его лезвия попали на лицо Ольги. Кабина сорвалась с места, и поехала. Но не вверх, и не вниз, а вбок. Лезвие звякнуло и скрылось в промежутке между дверями. Лифт трясся и раскачивался, словно ехал на колёсах по ухабистой дороге. «Боже мой. Куда я попала? Как же выйти отсюда?» — крутились мысли в голове несчастной девушки.

— Успокойся, дорогуша. Ты что, никогда раньше не была в метро? — прозвучал чей-то спокойный голос.

— Кто здесь? — Ольга осмотрелась, но кроме безликих стен кабины ничего не увидела.

Заиграло радио. Приятный женский голос, сообщив о погоде в Москве, сменился звуками старомодного фокстрота. Свет в лифте погас. Кабина сотрясалась и грохотала, словно была готова вот-вот развалиться.

— Обстановка в мире нестабильна, — задумчиво изрёк Евгений.

— Привет. Ты опять в очках?

— А что поделать? — стыдливо потупил взгляд Сергей. — Я близорук, и не могу без очков. Не хотел тебя расстраивать, потому и скрывал это.

— Да что особенного-то?

— Ага, «что особенного»! Это немаловажный аспект, основывающийся на исключительно ситуационных показателях.

— Чего-чего?

— Хо промыло тебе мозги! Хо промыло тебе мозги! — пропищала порхающая в воздухе Лиша, и, сделав круг вокруг её головы, скрылась среди пальмовых листьев, надменно хихикая.

— Да не верь ей, — отмахнулся Сергей. — Дура она. Нет никакого Хо. Всё это бабушкины сказки.

— Я даже больше скажу, — послышался голос за спиной у Ольги, та обернулась и увидела Настю — живую и здоровую. — Тридцать первого июня в девять часов сорок семь минут, мы вернёмся домой. Запомните эту дату!

— Ну, слава богу. Теперь я спокоен, — Сергей улыбнулся, и пошёл прочь, через безлюдный переулок.

— Постой, ты куда?! — крикнула ему вдогонку Ольга.

— В библиотеку, — бросил через плечо он. — Куплю пивка и чипсов.

— Нельзя есть чипсы! — воскликнула Настя. — От них можно рак заработать. Мой брат ел много чипсов, и теперь у него хронический простатит.

— Фигня! — отмахнулся Сергей.

— Оля, скажи ему! Он же может развязать войну!

— Войну?

— Самую настоящую войну, между светом и тьмой! Поторопись!

Ольга побежала сама не зная куда. Мимо фруктовых садов и рекламных щитов. Остановившись на смотровой площадке, она взглянула на расплывчатую панораму раскинувшегося перед ней Рима и, неожиданно для себя, подумала:

— В последний раз я здесь была вместе со своим мужем, во время нашего медового месяца… Странно. Сколько лет прошло, а город не изменился. Не зря его называют «вечным».

И тут её озарило. Стоп! С каким ещё мужем?! Когда она успела выйти замуж? Нужно вспомнить. Нужно просто всё вспомнить. Надо только открыть свой дневник и почитать его. Пока дома никого нет, пока родители с работы не вернулись. Усевшись на диван, она открыла старый дневник, испещрённый зашифрованными знаками. Записанное всплывало из памяти, переплетаясь замысловатыми арабесками очевидной бессмыслицы. «Сегодня я ушла из бассейна, потому что плесень разъела провода и воздух стал горьким. Хоть все и советуют мне пользоваться плесенью, но я не могу смириться с мыслью о яде, впитывающемся в мою кожу. Солнце опять взошло не там, где я хотела…»

— Когда я успела это написать? — Ольга захлопнула дневник.

— Наверное, тогда же, когда я написал свою книгу «Как говорил Заратустра», — ответил ей светловолосый очкарик, сидевший с ней за одной партой. — Позвольте представиться. Меня зовут Ницше,

Он протянул ей руку.

— Кто?

— Ницше, — повторил сосед. — Эн Иц Ша Е.

— Я Вас знаю. В смысле, читала Ваши труды, — кивнула Ольга, не скрывая своего изумления.

— Не удивлён. Меня очень много публикуют.

— Признаться, я не ожидала, что Вы — такой…

— Такой… Молодой? Ха-ха-ха, понимаю Вас! Все думают, что если Ницше — это непременно седой старикашка, дышащий на ладан. Это — стереотип. Вопреки большинству убеждений, не все Ницше — старики. И уж конечно же не все — англичане. Я вот, например, украинец.

— Извините, но я Вам не верю. Во-первых, Ницше — немец, во-вторых, он уже давно умер, а в-третьих, он был один. Только один.

— Это Вам кто сказал?

— Ну-у, — Ольга задумалась.

— Вот видите, — очкарик улыбнулся. — Всё это маркетинговая морока. Творческий псевдоним, торговая марка. Тут всё дело в философии, а не в стереотипах. Лишь философия является основополагающей константой в ядре бытия. Вот Вы, как я понимаю, запутались в ложных умозаключениях, а ведь смысл кроется отнюдь не в диалектической подоплёке истины. «В мире и без того недостаточно любви и благости, чтобы их еще можно было расточать воображаемым существам». Как Вам это высказывание?

Оля кивнула.

— Вот видите. У меня этих гениальных фраз в запасе имеется ещё вагон и маленькая тележка. «Нет прекрасной поверхности без ужасной глубины», «Мы охладеваем к тому, что познали, как только делимся этим с другими», «Играя загадками, рискуешь сгинуть в лабиринте интриг», «Безрассудство — удел не людей, но кукол».

— Так, а ну прекратили разговоры! — к ним подошла учительница Ольги. — Вершинина!

— А? Да, — Ольга растерянно поднялась со стула.

— Ну-ка, расскажи, как ты решила задачу, заданную на дом?

«Боже, я ведь совсем забыла про домашнее задание!» — покрываясь мурашками, осознала девушка.

Какой позор. Как же она могла забыть? Надо выкручиваться, надо хоть что-нибудь вспомнить. Подняв свою тетрадь, она панически вглядывалась в пестроту бессмысленных формул и графиков, пытаясь понять, что вообще за урок сейчас идёт. Скорее всего, это высшая математика…

— Семьдесят четыре процента от икса, — шёпотом подсказывала ей однокурсница, сидевшая рядом с ней.