Олег Романчук - След Мнемозины
- Название:След Мнемозины
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Олег Романчук - След Мнемозины краткое содержание
Рассказ о последних трагических днях жизни первой известной в истории женщины-философа, математика и астронома - Гипатии (Ипатии) Александрийской. Гипатия, отличалась необыкновенной красотой и разносторонностью талантов...
След Мнемозины - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Ее интересовала астрономия, математика, философия. В Мусейоне хранились написанные ею комментарии к Диофантовой "Арифметике", к учению об конических сечениях александрийского астронома Аполлония Пергского, а также к "Математическим канонам".
Ширилась людская молва, что она — сама мудрость. Поистине безгранично человеческое желание чудесного! Именно поэтому Гипатия не уставала повторять, что мудрость к человеку не приходит сама по себе. Мудрости нужно учиться, брать ее от мудрейших. Она же, Гипатия, пересказывает то, чему ее учили другие, то, что она переосмыслила и дополнила…
Ей самой многое неизвестно. Кто такой человек? Кем стал? Куда идет? Что с ним будет?.. Сколько нужно еще познать, чтобы постичь свое предназначение в Бытии! И вот этого человека заставляют барахтаться в грязных волнах лживых вероучений, вместо того, чтобы познавать Природу. Какой позор для Разума!..
Человек, как и космос, принадлежит к иерархии Бытия, занимая в нем далеко не последнюю ступень, но и не первую. Существуют другие миры, более светлые. И их много… Несметное количество. Бытие непрерывное, лучезарное, многообразное и разумное. Разумное начало таится во всем. К нему следует только приобщиться.
Взгляд Гипатии скользит по развернутому свитку "Черного ритуала", спасенного из храма Сераписа. Наполненный сокровенным содержанием эзотерических мистерий Изиды, папирус манил к себе.
"…Люди будут пытаться понять суть священных пространств, где не ступала нога человека, и отправятся за ними ввысь, желая изучить природу небесного движения. Но и это еще не все… Они даже осмелятся исследовать Ночь, самую далекую Ночь из всех Ночей, которая сплетает свою сеть быстрым светом, хотя и более слабым, чем солнечный…"
Стук в дверь оторвал Гипатию от чтения.
— Это я — Гиерокл, — донеслось снаружи.
— Учительница мудрости, скажи мне, почему во все времена презирали философов? — в голосе Гиерокла слышалась боль.
— Ты ошибаешься, Гиерокл, — рассмеялась Гипатия искренне, почти весело. — Философов почитали и уважали. Но их и боялись. Сейчас особенно. Знание двулико, словно римский Янус. И мудрость, и зло таятся в нем. В зависимости от того, кому оно служит, кто распоряжается им.
Те, кто на весы судьбы положил золото и знания не в силах уравновесить их. Эти вещи несопоставимы. И если это произойдет, то богатство обязательно перевесит. Но… лишь своей тяжестью. Истинное, настоящее богатство именно в знаниях. Призрачный блеск золота не способен ослепить его. И тем, кто безраздельно решил поклясться в верности Урании и Клио, кто усердно и упрямо восходит на Олимп Знаний, тем покорится Вечность. Но этим людям следует отречься от многого, кроме веры в Истину. Справедливость для всех. Они неизбежно подвергаются опасности быть осмеянным, оклеветанными, преданными, судимыми, и осужденным, а то и лишенными жизни. Но их совесть будет чиста, когда они поведут за собой других…
Глаза Гипатии увлажнились. Все-таки она была, прежде всего, женщиной. Гиерокл опустил голову. Он не мог видеть, как Гипатия печально покачала головой, словно отгоняя минутную слабость, словно упрекая себя за это ее проявление.
— Как непросто жить в мире среди бесчестья, зависти и произвола, — в ее словах звучало отчаяние, но не раскаяние. — Как мерзко наблюдать за людьми, в которых личное "я" делается маленьким и ничтожным, стремится смириться и уничтожить в человеке все хорошее и прекрасное, стремится сделать его рабом достатка и богатства, власти и вседозволенности.
— Дорогой Гиерокл! Твоими устами говорит желание помочь мне. Ты искренне желаешь мне добра, счастья и… покоя. Ты душевный, милый мой Гиерокл. Но ты не подумал о том, что скажут друзья, что подумают враги, если я оставлю Александрию. Это будет похоже на позорное бегство, которое прольется дополнительной струей воды на колесо зла, коварства и подлости.
Я верю, несмотря на все, что знаниями можно обратить людей к вере в Прекрасное, Справедливое и Доброе. Следует лишь донести слово Истины до человеческих сердец, и они поймут, что творить Зло — самое страшное из всего. Меня должны понять…
Человеческая жизнь коротка. Но есть в ней что-то такое, что не смолкая бурлит и живет, зовет к Звездам в черное Безмолвие… Слишком часто человеческое тщеславие и погоня за золотым тельцом омрачают все хорошее и светлое. Но наступит время, когда люди победят изначальное зло эгоизма. Звезды позовут нас, Гиерокл! Позовут!
Еще никогда не говорила так Гипатия со своим учеником. Гиерокл, словно губка, впитывал необычные мысли и любовался прекрасным лицом Учительницы. Неужели светлый разум погаснет во мраке Зла? Какая несправедливость! И он ничего не может поделать…
* * *
Рождался новый день. Вынырнув из ночной купели, кроваво-красный, словно медное зеркало, диск солнца тут же принялся высушивать бриллиантовые капли росы, посеянные царицей ночи на широких листьях пальм, сыром камне белых стен домов. Легкий ветерок приносил в город солоноватые запахи, настоянные на ароматах буро-зеленых водорослей облепивших берег, нетерпеливо ожидавших прилива, чтобы окунуться в целебный изумруд моря. Вскоре к этим ароматам присоединились другие: жареного мяса, вареных бобов, пряностей. Запахи распространялись в трепетно-прозрачном воздухе, одуряя прохожих, которых становилось все больше на улицах Александрии.
Однако в то мартовское утро 415 года даже самые последние нищие не канючили милостыни у заморских купцов-негоциантов и богатых граждан, безошибочно угадывая среди них самых милосердных и жалостливых, впрочем, такие попадались очень редко.
Какая-то могущественная, тупая и зловещая сила свела вместе почтенных матрон и торговок, патрициев и бродяг без роду и племени, воинов и монахов, толкая разношерстную и разноязычную толпу к Мусейону.
Гиерокл, с ночи карауливший возле старинного оплота философии, внимательно следил за народом, постепенно заполнявшим огромную площадь. Взгляд Гиерокла остановился на стайках мальчишек, которые, что-то выкрикивая, путались под ногами взрослых. Двое размахивали обломками мраморных рук, очевидно, от разбитой фанатиками статуи богини Венеры, и громко, в каком-то болезненном экстазе, кричали. Никто не обращал на них внимания.
Затерявшись в тени колоннад Мусейона, Гиерокл в оцепенении наблюдал за тем, что творилось вокруг, бессильный помешать и остановить то, что назревало.
Преступление был подготовлено заранее. Подонки, уверовав в безнаказанность всякого греха, совершенного во славу Всевышнего, готовы были принести в жертву любого, кто осмелится усомниться в существовании душепастыря из Назарета. Впрочем, и это Гиерокл прекрасно знал, злобная стая была лишь слепым исполнителем воли власть имущих, которые умело направляли оголтелую толпу нитрийских монахов, христианских вандалов, параболанов-головорезов в нужное русло с целью устранения всякого, кто становился на пути новой религии, которая, как никакая другая, прекрасно уживалась с богатством и властью, умножала и поддерживала то и другое.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: