Raptor - Тенебрариум

— Ты просто ходячая энциклопедия.

— Чтобы выжить в этом мире, нужно знать о нём как можно больше.

Впереди показались знакомые развалины. Мы добрались до 'охотничьей сторожки'.

— Надо бы воду забрать на обратном пути. А то опять кто-нибудь заявится, — сказала Райли. — Кстати, ты знаешь о том, что пил воду, которой я моюсь?

— Че-го?! — меня чуть не замутило.

Она засмеялась. Впервые засмеялась. Тихим, шелестящим смехом.

— Я шучу.

— А ты, я смотрю, шутница.

— У тебя было такое лицо. Очень смешное. Не бойся. Там была питьевая вода. Ты выпил мой двухнедельный запас.

— Ну извини. Очень пить хотелось. Если хочешь, могу принести тебе воды Только скажи, где её набрать.

— Непременно. Завтра же сходим к роднику.

Она опять засмеялась.

— Чего ты опять угораешь?

— Просто так. Здорово я тебя разыграла. А смеяться, оказывается, забавно. И приятно. Никогда не смеялась. Сегодня первый раз.

— Ты никогда не смеялась? Вообще никогда? Да ладно…

— Старая хозяйка была хохотушкой. Я знаю про смех. Но использовать не приходилось.

— Ну, теперь-то у тебя есть над кем посмеиваться. Может быть это и есть моё предназначение — быть твоим шутом?

— Возможно. Я подумаю, — Райли усмехнулась. — Не хмурься, милый. От этого ты делаешься ещё смешнее.

— Почему ты называешь меня 'милым'? Что во мне такого милого?

— В лексиконе старой хозяйки это слово обозначало привлекательных, но бестолковых существ: маленьких котят, щеночков, и смазливых парней. Обычно она использовала фразу, — 'Он такой милый!' Я позаимствовала слово, посчитав его подходящим. А тебе не нравится?

— Не то чтобы не нравится. Просто у меня, вообще-то, имя есть… Ах, да. Я ведь забыл тебе представиться. Вот я болван.

— Ничего страшного. Тем более, что в этом нет нужды.

— Тебе что, не интересно узнать, как меня зовут?

— Нисколько… Ну ладно-ладно, — она развела руками. — Если это тебе так важно, скажи, как тебя зовут?

— Меня зовут… — я запнулся.

А действительно, какая разница, как меня зовут? Моё имя осталось за пределами этого города. Тот, кто когда-то был мной, превратился в потерянное, безымянное существо, которое язык не поворачивался назвать старым именем.

— Забыл своё имя? — устала ждать Райли. — Тогда придумай новое, как посоветовал мне.

— Не забыл, — я присел на корточки, и стал водить пальцами по пыли. — Просто это больше не моё имя. Оно из другого мира. И я обрету его, когда вернусь обратно. А здесь, ты права, в нём нет никакого смысла. У меня осталось лишь прозвище. 'Писатель'. Так меня называли ребята из группы.

— Значит ты — писатель?

— Нет. Но другого прозвища я не имею, — разворошив камешки под ногами, я выпрямился.

— Хорошо. Буду звать тебя Писателем, — Райли кивнула, и мы двинулись дальше.

Кое-какие элементы городского пейзажа я припоминал. Большое офисное здание с гигантской вывеской 'Шагаем в будущее смело!' Фонтан с рухнувшей скульптурой. Кинотеатр 'Вымпел'. Мимо этих построек Котя меня и вёл.

— Старайся ступать за мной след в след, — оглянулась спутница. — Здесь много аномалий.

Мы свернули на перекрёстке, и дальше двигались вдоль стены здания. Пройдя так почти целый квартал, Райли резко затормозила, и преградила мне путь рукой. От неожиданности я чуть в неё не врезался.

— Стой, — одними губами прошептала она.

В левой руке блеснул топорик.

Я прислушался. Что-то стрекотало наверху. Как будто работал какой-то необычный движок. По растрескавшемуся асфальту мелькнула тень. Всё той же правой рукой, Райли вдавила меня в фасадную выемку, где располагались двери здания, и вжалась в дверную створку со мной рядом.

— Чт…

Я не смог даже ничего прошептать. Её пальцы плотно легли на мои губы. Голова едва заметно повернулась из стороны в сторону — 'Не надо'. И я умолк.

Стрекотание стихло. Райли осторожно высунулась из-под козырька, и какими-то механическими, птичьими движениями, осмотрела небо.

— Всё. Улетела.

— Кто?

— Да так… Гиганевра.

— Какая ещё…

— Все вопросы потом. Не отвлекай, хорошо? Лучше по сторонам смотри.

Мы шли дальше, маневрируя какими-то 'пьяными' петлями и зигзагами. Котя вёл меня так же. И я даже узнал пару замысловатых траекторий.

Прошли мимо ночного клуба 'Вспышка', повернули в переулок, протиснулись между забитыми мусором баками, вышли на улицу Байкальскую, по которой продолжили петлять дальше.

Вот впереди показался знакомый парк с едва виднеющимся среди буйной растительности памятником героям Халхин-Гола. Значит библиотека совсем рядом. Буквально через пару домов. Пройдя по тротуару несколько метров на полусогнутых ногах, Райли вдруг свернула на проезжую часть, где стоял длинный КамАЗ без колёс. Обойдя машину, она легко запрыгнула в её крытый кузов. Я последовал за ней, но отвратительная физическая подготовка не позволила совершить такой же красивый прыжок. Вместо этого, я немного повисел на бортике, поболтав ногами, как полный тюфяк, но тут же собрал все свои силы, поднатужился, и, с горем пополам, подтянулся в кузов, перевалившись на пол.

Подо мной тут же что-то хрустнуло. Присмотрелся, и брезгливо отпихнул ногой человеческую кость. Как оказалось, в кузове находилось восемь скелетов, одетых в грязные камуфляжки. Некоторые валялись на полу, а некоторые сидели на лавках. По спине у меня пробежал холодок.

Однако Райли это соседство нисколько не смущало. Пристроившись за бортиком, она достала небольшой бинокль, и стала осматривать подходы к библиотеке. Осматривала долго, сосредоточенно. Я не понимал, что её смущало. Улица была абсолютно пустынной и тихой. Ничего подозрительного. Если не считать пару скелетов, валявшихся напротив входа.

— Что ты пытаешься рассмотреть? — наконец спросил я.

— Признаки…

— Признаки чего?

– 'Веретеницы', 'Катапульты', 'Магнисферы'… Чего-нибудь. Что-то здесь должно быть.

— А по-моему, там ничего нет. Я там спокойно ходил. Если бы там что-то было, меня бы, наверное, сейчас здесь не было.

— Ну что ж, — Райли опустила бинокль. — Тогда иди.

— Идти? Туда?

— Ага. Показывай путь.

— А ты?

— А я за тобой.

— Хм-м, хо-ро-шо, — я набрал в грудь побольше воздуха, и выпрыгнул из кузова.

Как только мои ноги коснулись земли, всё моё существо пронзил испепеляющий страх. Я вдруг понял, что совсем не уверен в том, что там, возле библиотеки, действительно всё в порядке. Смерть выглядывала из каждой трещины, из-за каждого кустика. Она меня видела, а я её — нет. И чем больше я боялся, тем подозрительнее казались мне окрестности. Но ударять в грязь лицом было недопустимо. Стараясь сохранять ровную походку, я постепенно дошёл до здания библиотеки. Тревожно покосился в примыкающую улицу — не шевелится ли кто-то в районе завала. Нет. Там тоже всё спокойно.