Raptor - Тенебрариум

Достигнув широкого пролома, Райли заглянула в трещину, и долго-долго смотрела туда. Я ждал, не шевелясь. Что-то втыкались мне в живот. Опустил глаза, и увидел, что вся дорожка усыпана старыми костями. Переломанные, раскрошенные кости были утрамбованы в грунт. Здесь были раздавленные черепа с длиннющими клыками, перемешанные с грязью позвоночники, сохранившиеся фаланги когтистых пальцев. Мы ползли по настоящему кладбищу.

Райли тем временем завершила наблюдение, и поползла дальше. Я за ней. И дёрнул же меня чёрт заглянуть в этот проклятый разлом! То, что я увидел, едва не заставило меня с воем броситься назад. Сначала я разглядел опустошённое помещение бывшей подстанции. От него почти ничего не осталось. Часть противоположной стены рухнула, потолок обвалился, весь пол был усеян костями и завален здоровенными балками, из которых, подобно покрытым ржавчиной змеям, торчала арматура. Но главное находилось в самом дальнем углу. То, что так беспокоило Райли. И беспокоило по совершенно понятным причинам.

Там возвышалась фигура. Настолько большая и неестественная, что по-началу я даже не обратил на неё внимания, приняв за кусок стены. Когда же она пошевелилась и вздохнула, я просто обомлел. Гигантский монстр стоял ко мне спиной. Высота — не меньше четырёх метров. Ширина — не меньше трёх. Кожа светлая, шероховатая, покрытая крупными морщинами. Головы нет. По крайней мере сначала мне так показалось. Как выяснилось, она у него росла прямо из груди, поэтому со спины её было не видно. Тело могучее, квадратное, фундаментально покоящееся на двух тумбообразных ногах. Примерно как если слона поставить на задние ноги, и придать его телу антропоморфности. Но самое главное — это руки. Они более тонкие (по крайней мере для общих габаритов существа), длинные (ниже колен), и завершаются тремя метровыми пальцами, непосредственно переходящими в когти-косы. Одним таким пальцем чудовище могло запросто рассечь меня напополам, поперёк туловища.

Я с трудом оторвал взгляд от этого адского гаргантюа, и через силу заставил себя ползти следом за Райли. Движения давались мне с трудом, из-за бешеной дрожи во всём теле. Я то и дело задирал зад. Хотелось вскочить на ноги и бежать, но я усилием воли вжимал себя в землю, чертя носом по костяной тропинке, и не выпуская трижды проклятую канистру.

Наконец эта пытка закончилась. Развалины подстанции остались позади. Мы вновь оказались в зарослях кустарника, и Райли поднялась на ноги. Пройдя по тропке ещё пару десятков метров, она остановилась, повернувшись ко мне.

— Всё, теперь можно немного расслабиться.

— Ф-фу-у-ух! — громко выдохнул я. — Вот это да!

— Видел его?

— Ага. Что это за урод такой?! Он же размером со слона!

— Это мясник. Он давно здесь живёт. Никуда не уходит.

— А разве нет другого пути к воде? Более безопасного?

— Нет. Только этот.

— И ты каждый раз вот так ползаешь мимо этого чудовища?

— Каждый раз.

— А если он тебя заметит?

— Он и так обо мне знает. Не видит, но чувствует меня.

— Почему же не нападает?

— У него время отдыха. Я выбираю моменты, когда мясник поохотился и насытился. Тогда он не реагирует на меня. Я для него мелкая цель, не представляющая интереса. Я не лезу к нему, и не вынуждаю защищать свою территорию, поэтому между нами царит некий… Эмм… Как это назвать? Па-ри-тет.

— Тогда почему приходится ползать?

— Мясник позволяет мне проходить по его владениям, но это не значит, что нужно злоупотреблять его равнодушием. В любой момент его можно раздразнить, и тогда он нападёт. А атакующий мясник — это, наверное, самое страшное явление, после эндлкрона. Ты, кстати, сильно не расслабляйся, Писатель, нам ещё обратно идти.

— Я боялся, что ты это скажешь…

Пройдя по тропинке, уходящей всё ниже и ниже, мы спустились в небольшой лесок, где я услышал журчание. Родник пробивался из-под большого камня, возвышавшегося на сырой полянке, испещрённой многочисленными следами, и стекал по широкому валуну, отполированному до зеркального блеска, переходя в узкий, змеящейся ручеёк.

Райли отвинтила крышку, и подставила горлышко фляги под струйку воды.

— Неужели поблизости нет других источников? — спросил я, набрав воды в ладонь и слегка умывшись.

— Вокруг Иликтинска семь источников. Два — заражено. Один — на участке повышенной аномальной активности, ещё один — под контролем сулларитов, ещё один — в секторе Апологетики, и ещё один — вне зоны моей досягаемости. Последний — этот. Как альтернатива, есть резервуар в пожарной части, но вода там очень плохая. Годится только для гигиены. Не для питья.

— А до периметра далеко?

— Не очень. Он там, — Райли махнула рукой в сторону чащи. — За лесочком. Не бойся. Из-за деревьев нас не видно.

— Там тоже стена?

— Стены нет. Только вышки с турелями. Иногда летают беспилотники. Даже если стрелять не будут, дойти до границы всё равно не получится, из-за трясины.

— Плохо.

— Здесь когда-то была запруда. Когда плотину открыли, вода ушла в Раздольненское, а тут остались только болота.

— Я вижу ещё одну тропу. Куда она ведёт?

— К жилищу апологета Водзорда.

— Ты уже говорила о нём. Кто он?

— Он — безумец. По крайней мере так говорит апологет Нибилар. Водзорд завязал с апологетикой, и ушёл в отшельники. Его считают чудаком.

— А в чём проявляется его безумие?

— Все хотят присоединиться к Апологетике, и никто не желает добровольно её покидать. Кроме Водзорда. Он вдруг решил, что его призвание — быть частью природы. В своё время, Водзорд изучал поведение местных существ, считая что в их повадках прослеживается общая закономерность. После долгих экспериментов, ему открылась некая тайна, которую он держит в строжайшем секрете. Ему удалось обрести полную неуязвимость от любых хищников, поплатившись за это своим рассудком.

Райли завинтила крышку, и отставила наполненную канистру в сторону. Я протянул ей пустую.

— Что такое 'Апологетика'?

— Хранилище… Тайных знаний.

— И ты тоже желаешь к ней примкнуть?

— Как и все.

— Что для этого нужно?

— Пройти Инсуакиль. Путь изгнанника.

— В чём он заключается?

— В поиске. Это постоянный поиск. Поиск Суфир-Акиль. Тебе не понять…

— Откуда ты знаешь? Хотя бы попробуй объяснить.

— Это трудно даже перевести. Суфир — 'находка', 'долгожданный результат'. А вот 'Акиль' — очень трудное слово. Большой спектр ассоциаций. 'Судьба', 'Предназначение', 'Вершина', 'Финал'… То, что ждёт нас в конце Инсуаля — 'тернистого пути'. Это может быть вещь. Или знание. Или откровение. Всё то, что необходимо Апологетике для завершения эксперимента Высших.

— Высшие — это сумеречники?

— Высшие — это Высшие… А сумеречники — это сумеречники.