- Думаю, тебе лучше посидеть в стороне, пока я поймаю хотя бы одну, сказал он, растирая руки маслом. - Это может быть опасным. Я согласился. Достав из рюкзака камеру, я сделал пару снимков. - Если успеешь, постарайся сфотографировать меня, когда я нанесу удар. Он, сжимая правой рукой покрытую шипами дубину, подошел к кромке воды и коснулся ее ладонью левой. Послышался тихий плеск. Я наблюдал за странными действиями Константина через видоискатель камеры. - Подплывает, - удовлетворенно шепнул охотник, задом отходя от озера. - Кто подплывает? Рыбята?.. Все произошло так быстро, что на кнопку я нажать не успел. Двадцатикилограммовое чешуйчатое тело выскользнуло из воды и, распахнув зубастую пасть, метнулось прямо на Константина. Он в миг увернулся, нанося рыбе удар под хвост. Два противных хлюпающих звука - и рыба, раскрывающая в агонии рот, лежит на берегу. - Подожди, сейчас пройдет шок - и она заорет... И впрямь, - не успело пройти и десяти секунд, как из глотки рыбы вырвались совершенно странные звуки. Она ревела, как может реветь грудной ребенок или обиженный щенок. Нет, последний скулит. И все же, рыба была чем-то средним. Я подошел ближе. Странное существо. Чешуйки выложены узором, даже в рисунок складываются. Не меньше двух пар челюстей сверху и снизу. И глаза... Полные боли глаза. - Харугийя! - вопило существо. - Харугийя! - Вот почему его называют ревуном. Мне нравится просто "рыбята"... Я наклонился к рыбе. Глаза смотрели почти умоляюще. - Харугийя! Харугийя! - Мясо невкусное, зато мозг - смотри, сколько в черепушке! - деликатес. Я сегодня еще штуки две поймаю - и хватит на обед. Регардесс - повар из первоклассных. Такую юшку сделает... - Мне кажется, оно разумно, - сказал я, не отрываясь от слезящихся глаз рыбы. - Вдруг, оно разумно? - Ясное дело, что разумно, - согласился охотник. - Такое же, как окунь или щука. Только реакция у рыбят лучше. - Нет, я имею в виду, раса, которая построила подводный город. Вдруг, это сделали ревуны? Вдруг, рыбята - это отголоски Старой империи? В Склепах находили изображения ихтиорас. Может, они такие же разумные, как мы? - Михаил, рыбята - это обычная рыба. На нее приятно охотиться, а пить юшку после охоты - наслаждение. - Харугийя! Харугийя! - не замолкало существо, природу которого сейчас выясняли. - Это неправильно! - запротестовал я. - Динго III - новая планета, еще не исследованная республиканскими специалистами. Это же островитяне! Ученые нескоро доберутся сюда, потому что Склепы находятся совершенно в другой части галактики. А тут - живая уникальная раса Старой империи! Со своей культурой. Ты же вторгаешься в нее! Ты мясник! - Я охотник. - Сказал Константин. - Харугийя! - Заткни ее, - предложил мне Константин и протянул дубину. - Харугийя! - Не хочу... - я отвернулся и подошел к озеру. В трехстах метрах от берега из воды выходил шпиль. Свойственное всем разумным расам стремление в космос. На горизонте светало. Вода тихо шевелилась у моих ног. От воды пахло свежестью и водорослями. Откуда-то, словно из глубины озера, в воздух проникали странные, приятные для слуха звуки. Рыба за спиной продолжала тревожно стенать. - Михаил! - услышал я предупредительный крик охотника, но запоздало уклонился. Вырвавшаяся из воды упругая и скользкая туша сильным ударом свалила меня с ног. Острые челюсти сомкнулись на моей руке. Я с криком покатился прочь от воды, но челюсти продолжали сжимать руку. - Погоди, дай я ее с тебя собью, - кричал Константин, размахивая дубиной. Удары были мощные, но он старался бить так, чтобы не попасть по челюсти. В таком случае зубы прокусили бы мою кость насквозь. - Разумные, говоришь? - Охотник стащил забитое существо с моей истерзанной руки, быстро прочистил антисептиком рану и перевязал. - Разумные выбрасываются из воды и кусают баснописцев? - Они защищались, - простонал я, сжимая зубы. - Харугийя! - еще громче завопил ревун. - Я тебе покажу, харугию... - сказал Константин, поднимаясь. - Нет, - я схватил Константина здоровой рукой за ногу, и тот повалился на пол. - Не надо! Уходи! - Харугийя! - Кретин, - процедил охотник сквозь зубы. - Уходи! - повторил я. - Харугийя! Я поднял глаза, и заметил, что рыба тоже смотрит на меня. Отчаянно открывает рот и исторгает из дыхательных органов страшные, жалобные звуки. Может, это был староимперский, может местный диалект. Но в том, что это были слова, я не сомневался. - Харугийя! - Уходи! Константин посмотрел на меня непонимающе. Я словно готов был бороться за рыбу. - Баснописец, - снисходительно сказал он, качая головой. Он оттащил ревущую рыбину обратно в озеро, нехотя отпустил трепещущую добычу в спокойные воды и помог мне подняться. Довел меня до машины и усадил на переднее сидение. Мы покинули место рыбалки в полном молчании. Константин даже бокс не стал закрывать. Он выглядел удрученно. Через полчаса рассвело. Автомобиль ехал на розовеющий восток. - Если они настолько разумны, насколько ты думаешь, это точно не рыбалка. Это уже охота. А это мне действительно по душе, что бы ты там себе не думал. Потому что я охотник, - почти торжественно произнес Константин. После этих слов его лицо, наконец, просияло. Я молча, прикрыв воспаленные утром глаза, вспоминал ночной океан.
20.07.02 Николаев