Глеб Анфилов - В конце пути (сборник)
- Название:В конце пути (сборник)
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Тардис
- Год:2012
- Город:Екатеринбург
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Глеб Анфилов - В конце пути (сборник) краткое содержание
Фантастические повесть и рассказы Глеба Анфилова.
В конце пути (сборник) - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Маленькая пауза.
«Здравствуй, сынок, здравствуй, невестка. — Отец поперхнулся, кашлянул. — Ты прости, я по старинке, Веронька. Я вот живой, не знаю уж, что сказать… Видите, как вышло… Разве ж я думал тогда, что дождусь вас… Так вот, летите скорей, очень мы с Марией Петровной вас ждем… Все у нас хорошо. Держись, сынок»…
Алексей собрал всего себя и в неудержимом рывке, который со стороны показался бы немощным и вялым, бросился к пульту.
Испытание
Комиссия собиралась неторопливо. Точно в пять пришел один Кудров и сел в первом ряду. Потом пришли Галкина и Иоффе; и стали смеяться над Кудровым, который, оказывается, забыл в столовой футляр от очков. Кудров взял у них футляр и вежливо поблагодарил. Потом пришел профессор Громов, сел рядом с Кудровым и начал листать какую-то книгу. "Очень уж, все они спокойные", — подумал я. Было уже четверть шестого, пора было начинать, и я отправился за Рубеном.
Рубен, с печальным, как мне показалось, видом, подбирал испытательные таблицы. Я был уверен, что все будет хорошо, и сказал ему об этом. Он ничего не ответил, посмотрел на часы.
— Ладно, Рубен, — сказал я, — идем показывать фокусы.
— Ты все проверил?
— Ты сам проверял пять раз. И вдобавок я испытал каналы, когда перенес приборы.
Мы вышли в комнату, где собралась комиссия. Рубен всем пожал руки и начал вступительное объяснение, в котором, пожалуй, не было необходимости, потому что все и так знали, в чем дело.
Каждый человек что-нибудь не умеет. Я, например, не умею танцевать. А Рубен не умеет выступать. Он говорил сбивчиво, с акцентом и на таком высоком научном уровне, что лучше не слушать — ничего не поймешь. В середине объяснения профессор Громов не очень учтиво перебил его:
— Мы уже знакомы с теорией, Рубен Александрович, давайте эксперименты.
— Да-да, скорее эксперименты, — сказала Галкина.
— Ну и превосходно, — заторопился Рубен. — У нас все готово. Давай, Сережа, — сказал он мне.
Я включил питание, сел в углу комнаты на стул и надел на голову обруч. Рубен сказал:
— Каждый из членов комиссии будет проверять действие приборов на себе. Я начну с демонстрации простейших видеопередач: член комиссии воспримет зрение лаборанта Карташева, — Рубен кивнул в мою сторону. — Затем главное: перемещение чувств. Прежде всего приглашаю вас, Петр Нилыч, — обратился он к Громову.
— Попробую, — пробурчал Громов.
Рубен усадил его за пульт в противоположном от меня углу комнаты, надел ему на голову обруч, объяснил функции ручек на пульте и включил мой сигнал. Громов сам довел его до своего уровня, медленно поворачивая верньер настройки.
Я заметил этот момент: Громов вздрогнул и прищурился. Рубен тихо сказал ему:
— Петр Нилыч, надо закрыть глаза...
В ярко освещенной комнате метрах в семи передо мной сидел грузный лысый человек с закрытыми глазами и черной полоской обруча на лбу. Я в упор смотрел на него...
Белая и зеленая стена, стол, пульт — и вон там, на стуле, он, председатель комиссии, наш первый судья...
Вот он поднес руку к голове, провел по лбу, махнул рукой. Не открывая глаз, поднялся со стула, сделал неловкий шаг в сторону... Вернулся, нащупал руками стул, сел.
Сказал негромко, хриплым голосом:
— Первый раз в жизни вижу себя с закрытыми глазами...
Я вынул из кармана номерок от пальто и с секунду смотрел на него. Громов сказал:
— Номерок от гардероба, кажется, сто восемнадцать.
— Совершенно точно, — сказал я и бросил номерок на стол.
Иоффе быстро взял номерок и повторил:
— Номер сто восемнадцать.
Галкина сказала:
— Между профессором и Сергеем надо поставить ширму...
Профессор вдруг крикнул:
— Сергей, пожалуйста, закройте глаза. Я устал.
Я закрыл глаза. Профессор попросил Рубена выключить в комнате свет. Рубен исполнил просьбу.
В темноте я различал, как Громов снял с себя обруч и положил его на стол. Потом он сам подошел к выключателю, щелкнул им и сказал:
— С меня, товарищи, довольно.
Грузно сел на диван, наклонив голову и прикрыв глаза ладонью.
Галкина подсела к Громову, дала ему что-то успокаивающее, начала массировать ему шею и сказала:
— У профессора перенапряжение... — Она показала Рубену кардиограмму Громова.
Рубен быстро согласился:
— Возможно, очень возможно. Нужна ведь тренировка.
А я подумал, что он слишком легко соглашается. Громов просто стар. Все молчали. Усталость Громова, видно, встревожила их. Рубен был огорчен. Тишину нарушил доцент Кудров:
— Надо продолжить испытание, — сказал он, вышел вперед, сел перед пультом и надел обруч.
— Да-да, продолжайте, — сказал Громов, не отрывая руки от глаз.
Появилась ширма. Теперь я не видел своего партнера. Рубен принес стул и пригласил сесть рядом со мной Иоффе. "А Галкина села рядом с Кудровым, за ширмой.
Рубен принес таблицы зрительной проверки, Я старательно рассматривал их, повинуясь указующему персту Иоффе. Кудров громко и внятно описывал то, что я вижу. Иоффе сравнивал и подтверждал.
— Один, четыре, семь, семь. Шрифт — курсив...
— Да.
— Бе, эн, латинское эс, латинское эф, римская четверка.
— Верно.
— Знак интеграла движется слева направо...
Громов пришел в себя и уселся против ширмы — чтобы видеть и меня и Кудрова.
И тут Кудров, как назло, стал путать знаки. Это и понятно; начались трудные таблицы — с мелкими шрифтами, сплошными формулами. И зачем Рубен включил их в программу опыта!
Спустя минуту Кудров заявил:
— Началась сильная головная боль! Сергей, закройте глаза!
Я закрыл глаза, но услышал, как Кудров крикнул: "Откройте! Все в порядке"!
Он вновь принялся за работу. Работал он хорошо, честное слово. Требовал чаще менять таблицы, повторял движущиеся знаки, усиленно вчитывался в мелкие символы. Он заметно торопился. Но ошибался меньше — вероятно, ценой больших усилий, ибо головная боль у него конечно, не прошла, а даже усилилась.
И вот слабым сиплым голосом он сказал Рубену:
— Хватит!
Рубен быстро выключил мой сигнал.
Кудров откинулся на спинку стула, вынул папиросу, закурил и, сделав несколько затяжек, обратился к Рубену:
— Давайте перемещение чувств.
— Нет, — сказал Громов, — только не Кудров, он устал.
— Я вполне отдохнул, Петр Нилыч, — возразил Кудров.
— Нет-нет, — сказал Громов. — Теперь пусть Иоффе.
— Именно, с удовольствием, — сказал Иоффе несколько унылым тоном, но с улыбкой.
— Это ваше "переселение душ" выглядит как будто эффектно, — обернулся Громов к Рубену.
"Ого! Еще бы не эффектно", — подумал я и надел ниже видеообруча биотоковый ошейник.
Итак, моим партнером будет Иоффе. Рубен уже навесил на него амуницию.
Этот главный эксперимент заключался в следующем. Меня привяжут к креслу и вместо того, чтобы передать мое зрение партнеру, наоборот, мне закроют глаза, а его зрение передадут мне в мозг. Кроме того, мне от него передается некоторая доля биотоков его слуха, осязания и обоняния. А от меня к нему идет та часть моих токовых систем — нервной, двигательной, рефлекторной и мыслительной, — которая возбуждается его раздражителями. В итоге он воспринимает идущие от меня сигналы как информацию, управляющую его движениями и вообще всем его поведением. Схема тут очень путаная. Бесчисленные обратные связи, мудреные фильтры. Шедевр, вершина изобретательности Рубена. Грубо говоря, в принимающего должно войти "я" индуктора. Я должен войти в Иоффе.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: