Сойер Роберт - Золотое руно (сборник)

Нет, не так. Теперь, когда она об этом задумалась, она знала, для чего нужна большая их часть: она это знала, потому что это знал Сет Джеррисон — узнал за то время, пока занимал свой пост, хотя многие из них были незнакомы и ему; в конце концов, он преподаватель истории. По пути к самолёту они с Дэррилом прошли мимо нескольких солдат, потом вышли на лётное поле, рядом с самолётом, на котором они должны были лететь. Она разглядела, что это бомбардировщик, и тут…

И тут в голове выскочили два слова: «Встречный удар».

И пока они подходили к самолёту, заходили в него и усаживались на места, которые им указали, она вспомнила все детали — ужасающие, жуткие детали. Её руки тряслись так, что ей пришлось попросить Дэррила застегнуть её привязной ремень.

Да, террористы практически загнали США в угол; в этом не было сомнений. Но это… это было…

Конечно, необходимо дать им отпор; и лидер должен его возглавить.

Но такое !

Самолёт покатился по взлётной полосе. Он снова приземлится через четыре часа.

Четыре часа на то, чтобы решить, что делать.

В 16:45 телефон Эрика издал странный двойной сигнал. Джен раньше уже слышала его звонок, когда звонил доктор Гриффин, и тогда звук был нормальный, но…

А! Это, должно быть, что‑то вроде домофона. Как у Роджера — Роджер был лучшим другом Тони. Она взяла трубку.

— Алло?

— Это Никки Ван Хаузен. Я внизу.

— Ага, поняла. Э‑э… я не знаю, как вас впустить.

— Нажмите «шесть», — подсказала Никки, словно бывала здесь миллион раз, словно она, чтоб ей пусто было, жила здесь.

Джен сделала, как она сказала. Она услышала в трубке электрическое жужжание, и затем соединение прервалось. Она поправила волосы, глядя в зеркальную дверь шкафа в прихожей, затем выглянула в глазок во входной двери и увидела…

Это было как тот туннель, который она видела, когда умирал Джош. Она увидела женщину, невероятно маленькую и далёкую, приближающуюся к ней, всё ближе, ближе…

И Джен открыла дверь. На веб‑сайте Никки было фото. На нём у Никки были рыжеватые волосы, но сейчас они были светло‑каштановые со светлыми прядями — и выглядела она немного моложе, лет на тридцать пять.

— Простите за опоздание, — сказала Никки. — Погода лучше не становится. — но потом она остановилась и уставилась на Дженис. — Ого, — тихо сказала она.

— Что?

— Простите. Просто это так странно — видеть вас вживую. Эрик помнит вас отдельными фрагментами, вы знали? Ваша улыбка, ваши зубы, как вы отбрасываете со лба волосы, тату — он обожает ваше тату. Но увидеть всё это собранным вместе — это как…

— Как?

— Он, разумеется, помнит вас красавицей. Но, понимаете, красота — она в глазах смотрящего, и… — Она слегка пожала плечами. — В общем, это интересно увидеть, вот и всё.

— И всё? — спросила Дженис немного обиженно.

Никки махнула рукой.

— Простите, я всё неправильно говорю. Я хотела сказать, что вы очень красивы. И я понимаю, почему Эрик так сильно в вас влюбился.

Сердце Дженис пропустило удар.

— Влюбился в меня?

— Он от вас без ума, — подтвердила Никки. — Но он знает, как вы ранимы, и не хочет пользоваться моментом. Плюс, тут ещё вопрос возраста.

— Это‑то какое имеет значение?

— Для него — имеет. Это реально его беспокоит.

— Ему не о чем беспокоиться.

Они по‑прежнему стояли в дверях. Джен забрала у Никки плащ и жестом пригласила пройти в гостиную. Идя за ней вслед, она спросила:

— Вам предложить что‑нибудь? Кофе?

— Нет, спасибо. — сказала Никки, входя в гостиную — но тут же остановилась, да так резко, что Джен натуральным образом ткнулась в неё носом.

— Простите! — сказала Никки. — Простите, виновата. Просто…

Джен обошла её и, заглянув в лицо, увидела на нём выражение безмерного удивления.

— Что?

— Я словно бы знаю это место, — сказала Никки. — Словно была здесь раньше. — Она снова пришла в движение, обходя гостиную. Подойдя к книжной полке, на которой лежал медальон с надписью «Чамп», она осторожно взяла его в руки.

— Что это такое? — спросила Дженис.

— Хммм? — сказала Никки. — О. Он получил это в больнице, пять лет назад. Принёс больше всех пожертвований для рождественского благотворительного автопробега.

Джен улыбнулась. Да, это Эрик: всегда пытается помочь тем, кто в этом нуждается. Эта женщина всегда будет знать его лучше, чем когда‑либо узнает Джен.

— Это жестоко, — сказала она.

— Что?

— Эта… эта штука , что с нами случилась. Почему она не могла быть взаимной? Почему нельзя быть связанной с тем человеком, что связан с тобой?

— Я не знаю, — ответила Никки. — Случилось так, как случилось.

— Да уж, — очень тихо согласилась Джен.

— Зачем вы хотели со мной увидеться?

Джен посмотрела на неё, затем отвела глаза.

— Простите; это было глупо. Я просто не знала, что делать. Я… вы… вы знаете всё, что знает Эрик, и, в общем…

— Вы в самом деле ему небезразличны, если вы об этом меня спрашиваете.

Джен усилием воли заставила себя встретиться с ней взглядом.

— На самом деле нет. В этом я не сомневалась.

— Но вы продолжали спрашивать себя, как вы можете продолжать ему нравиться, когда он знает обо мне вот это , или знает вон то о моём прошлом, или что я делала то‑то и то‑то , верно?

Джен кивнула.

— Думаю, разные люди реагируют по‑разному, — сказала Никки. — Я знаю подобные вещи об Эрике. Но мы с ним не знали друг друга до того, как возникла связь, так что… ладно, вы когда‑нибудь читали «Пипл»?

— Что?

— «Пипл», журнал такой. Или «Мы»? Или любой другой такой же. Журналы, которые рассказывают о личной жизни знаменитостей.

— Ну, иногда, пока ждёшь приёма у дантиста, — сказала Джен.

— Так вот, Эрик для меня примерно то же самое. Как Анджелина Джоли или Джонни Депп или другая звезда, с которой я лично не знакома, но о которой знаю всё. Да, я знаю их грязные секреты — пусть и мелкие — включая такие вещи, которые, я уверена, они бы хотели сохранить в тайне. Ну и что? Это никак не влияет на меня, да и я не собираюсь ничего с этой информацией делать.

— Я знаю, но… — Джен выдохнула. — Простите. Я совершенно не понимаю, как мне сейчас быть.

— Но ведь вы сами должны были через это пройти, не так ли? Ведь вы связаны ещё с кем‑то?

— Была, — сказала Джен. — Он умер.

— О! — воскликнула Никки, и Джен заметила, как её глаза метнулись влево‑вправо — она впитывала воспоминание Эрика об этом факте. — О Господи — прямо сегодня. Мне так жаль.

— Я пытаюсь не думать об этом.

— Конечно, разумеется. Простите. Но Джен, точно так же и между мной и Эриком. Я и в своём‑то прошлом не люблю копаться, не говоря уж про чьё‑то ещё.

Джен. Каждая мелочь в Никки напоминала Джен о том, как много она знает о её личной жизни.