Сойер Роберт - Золотое руно (сборник)

— Мультяшный персонаж, — сказала она. — Из «Флинтстоунов».

Он кивнул.

— Он с планеты Зетокс, — сказал он, обрадованный, несмотря на обстоятельства, тем, что вспомнил эту мелочь. — Знаешь, почему его изгнали на первобытную Землю?

Она снова склонила голову; он подозревал, что кроме никто уже и не помнит ответа на этот вопрос — но он помнил; объяснение, данное в эпизоде, где впервые появился Газу, настолько его поразило, что он запомнил его на всю жизнь.

Великий Газу — щеголеватый зелёный летающий человечек, чьё появление в сериале для многих стало признаком того, что «Флинтстоуны» начинают тянуть резину — был террористом именно того типа, с которым миру вскоре придётся столкнуться.

— Он изобрёл абсолютное оружие, — сказал он Джен. — Кнопку, нажатие которой уничтожает всю вселенную. Так что его народ сослал его на отсталую планету с примитивными технологиями, где он не сможет создать ничего подобного.

Она смотрела на него, переваривая услышанное.

— Но это не обязательно должно закончиться именно так, — сказала она.

Он указал на Белый Дом: центральный особняк превращён в почерневшие развалины, западное и восточное крыло уничтожены огнём.

— А как ещё это может закончиться?

Она вздохнула.

— Я не знаю. Но не может быть, чтобы это был единственный путь.

Другие люди тоже останавливались поглазеть на руины. Маленькая группка японских туристов стояла неподалёку, слушая женщину‑гида; Эрик не понимал её слов, но звучали они печально.

По крайней мере, это была не ядерная бомба, подумал Эрик. Но их легко обнаружить с помощью счётчиков Гейгера и прочих методов; эти же новые бомбы отследить было очень сложно.

Новые воспоминания хлынули в его сознание — его собственные, детские. Машина судного дня, срабатывающая в финале «Доктора Стрейнджлава» — и как мама требовала обязательно позвать её к финалу всякий раз, как этот фильм крутили по телевизору, потому что, несмотря на жуткую серию ядерных взрывов, ей очень нравилось, как Вера Линн поёт «Мы встретимся снова».

И полковник Тейлор — сам Чарлтон Хестон — нажимающий на хрустальный цилиндр в финале «Под планетой обезьян», запуская Альфа‑Омега бомбу; один человек, уничтожающий весь мир, который раскалывается, как яичная скорлупа.

И финал романа «2001», который он впервые попытался прочитать после просмотра фильма в десятилетнем возрасте — Дитя Звёзд взрывает атомную бомбу на околоземной орбите, создавая на планете внизу ложную зарю.

И так далее, и так далее, коллективная память человечества, поп‑культура, созданная людьми поколения его родителей, поколения — он взглянул на японских туристов — которое помнило Хиросиму и Нагасаки.

И ужасы его собственного поколения, жуткие в своей реальности — 11‑е сентября и всё, что случилось потом.

И теперь перед ним ещё одно эхо, ещё один афтершок, ещё один флешбэк, новейшее произведение накатывающей и никак не спадающей волны; тошнотворное извращение старого афоризма: нужды немногих злобных важнее желаний, надежд, мечтаний, жизней многих.

— Так дальше продолжаться не может, — сказал Эрик, скорее себе, чем Джен.

— Не может, — ответила Джен, и он на мгновение восхитился тому, что она, молодая, успокаивает его насчёт будущего.

Они подошли ближе к Белому Дому, обойдя засыпанный снегом Эллипс и встав у коричневого металлического забора с южной стороны. По обширной площадке сновало множество рабочих, осматривающих обломки и собирающих бесчисленные обрывки бумаги, чтобы, как догадался Эрик, ни один обрывок секретного документа не попал в руки собирателей сувениров. Странное это было зрелище: развалины Белого Дома в обрамлении словно сошедших с открытки деревьев с покрытыми снегом ветвями.

Эрика застал врасплох хриплый голос:

— Вижу, я не единственный.

Человек в изорванной одежде, с грязным одеялом, наброшенным на плечи и в поношенной парке под ним незаметно подошёл и встал рядом с Джен. Он потирал руки друг о друга, чтобы согреть.

Джен взглянула на него.

— Простите?

Человек мотнул головой в сторону Белого Дома. Его длинные волосы, если их вымыть, должно быть, были бы светлыми.

— Не единственный бездомный, — сказал он. Непохоже было, чтобы он шутил; в его голосе звучала неподдельная печаль.

Джен кивнула, и Эрик тоже. В обычный день он проигнорировал бы бомжа или быстро отошёл бы в сторону. Но сегодня был не обычный день.

— У вас нет перчаток? — спросила Джен.

— Были, — ответил он. — Нету.

Джен стянула свои ярко‑красные рукавички и протянула ему.

— Возьмите.

Его косматые брови приподнялись.

— Серьёзно?

— Конечно. У меня другие есть.

Эрик обнял её за плечи.

Бездомный взял рукавички левой рукой, а правой схватил руку Джен и потряс её.

— Спасибо, мисс. Спасибо.

Джен не вздрогнула, не одёрнула руку; она позволила ему трясти её несколько секунд.

— Не за что.

— Ладно, — сказал он, глядя на развалины, — просто хотел посмотреть, как идёт расчистка. Пойду на свою обычную точку.

Эрик взглянул на Джен как раз вовремя, чтобы увидеть, как поднимаются её брови.

— Мемориал ветеранов Вьетнама, — сказала она.

— Ага. Я там был одним из последних. В восемнадцать.

Эрик заинтересовался.

— И вы там проводите весь день?

Старик кивнул.

— С моими друзьями.

— Другими ветеранами?

— Нет, — ответил он. — С друзьями. На стене. С их именами. Я показываю их людям, рассказываю истории о них — тем, кому нужно их услышать. Молодым, тем, кто не знает, на что это было похоже. Нельзя, чтобы люди забыли.

— Дарби, — сказала Джен. — И Дэвид. И Боб.

Старик выглядел таким уже удивлённым, каким чувствовал себя Эрик.

— И Джимбо, — сказал он. — Не забывайте про Джимбо.

Джен кивнула.

— Да, и Джимбо.

Судя по виду старика, он хотел задать Джен миллион вопросов — но потом он изменился в лице и кивнул, словно получил на них на все ответы.

— Вы хороший человек, мисс.

— Вы тоже, — ответила она, и сердце Эрика пропустила удар, когда она добавила ещё одно слово, имя — его имя, — Джек.

Джека это застало врасплох, но потом по его лицу разлилось почти блаженное спокойствие. он улыбнулся, натянул свои новоприобретённые рукавички и пошёл восвояси.

— Ты никогда его не видела, — сказал Эрик. В уме он сформулировал вопрос, но он прозвучал как утверждение.

Она покачала головой.

— Но теперь ты его знаешь.

— Так же, как ты знаешь меня.

Эрик повернулся и посмотрел назад, за Эллипс, в направлении Монумента Вашингтона.

— Как по‑твоему, почему это произошло? — спросил он.

Джен засунула руки в карманы пальто, как будто бы чтобы согреть, но тут же вытащила их и осмотрела, поворачивая так и эдак.