Сойер Роберт - Золотое руно (сборник)

— Очень хорошо. Попробуйте ещё раз «четыре».

— Щетыре. Шэтыре. Чэтыре .

— Продолжайте.

— Щетыре. Жетыре.

— Снова проблема с аспирацией, но вы справитесь.

— Жэтыре. Шэтыре. Чэ‑тыре. Четыре!

Я услышал, как Портер хлопнул в ладоши.

— Отлично!

— Четыре! Четыре! Четыре!

— Да, да, я думаю, вы с этим справились.

— Четыре! Черепаха, чаща, чечевица, ночь, дочь, картечь. Четыре!

— Здорово. Вы по‑прежнему хорошо себя чувствуете?

— По‑прежнему… ох…

— Что? — спросил Портер.

— Зрение на секунду пропало, но снова появилось.

— Правда? Такого не должно…

— О, и вот опять…

— Мистер Салливан? Мистер Салливан?

— Я… чувствую… ох…

— Мистер Салливан? Мистер Салли…

Ничто. Я не знаю, как долго это длилось — ни малейшего понятия. Полнейшее ничто. Когда я пришёл в себя, то заговорил:

— Док! Док! Вы здесь?

— Джейк! — голос Портера. Он шумно выдохнул, словно испытывая глубочайшее облегчение.

— Что‑то случилось, док? Что это было?

— Ничего. Совершенно ничего. Э‑э… а‑а… как вы себя чувствуете?

— Странно, — сказал я. — Я как будто другой — тысящей разных способов, которые не могу описать.

Портер какое‑то время молчал — должно быть, на что‑то отвлёкся. Но потом сказал:

— Тысячей.

— Что?

— Вы сказали «тысящей», а не «тысячей». Попробуйте ещё звук «ч».

— Тысящей. Тысяшэй. Тыся‑чэй. Тысячей.

— Хорошо, — сказал Портер. — Разница в ощущениях — это нормально, но если в целом вы чувствуете себя хорошо…

— Да, — сказал я. — Просто великолепно.

И в этот самый момент я осознал, что это так и есть. Я был расслаблен. В первый раз за многие годы я пребывал в покое и безопасности. Массированное кровоизлияние в мозг мне больше не грозило. Нет, теперь я буду жить совершенно нормальной жизнью. Я доживу до своих библейских семидесяти; доживу до восьмидесяти трёх — ожидаемой продолжительность жизни мужчин, родившихся в 2001 году, по данным Статистической службы Канады; и буду жить дальше. Я буду жить . Всё остальное — вторично. Я проживу долго‑долго — без паралича, без превращения в овощ. Какие бы трудности ни ждали меня на этом пути, оно того стоило. Теперь я это знал.

— Очень хорошо, — сказал Портер. — Теперь давайте попробуем что‑нибудь простое. Посмотрим, сможете ли вы повернуть голову в моём направлении.

Я сделал, как он просил — и ничего не произошло.

— Не работает, док.

— Не волнуйтесь. Это придёт. Попытайтесь ещё раз.

Я попытался, и в этот раз голова в самом деле перекатилась налево и…

И… и… и…

О Господи! О Господи! О Господи!

— Этот стул вон там, — сказал я. — Какого он цвета?

Портер удивлённо повернулся.

— Э‑э… зелёного.

— Зелёного! Так вот как выглядит зелёный! Это… это круто , правда? Так приятно глазу. А ваша рубашка, док? Какого цвета ваша рубашка?

— Жёлтого.

— Жёлтого! Вау!

— Мистер Салливан, вы… вы дальтоник?

— Больше нет!

— Боже! Почему вы нам не сказали?

Почему я им не сказал? «Потому что вы не спрашивали» было бы правдивым ответом, но я знал, что есть и другие. По большей части я боялся, что если я об этом скажу, то они станут настаивать на воспроизведении этой особенности моей личности.

— Какого рода дальтонизмом вы страдаете… страдали?

— Дей‑чего‑то‑там.

— Дейтеранопия? — подсказал Портер. — У вас недостаток М‑колбочек?

— Да, вот это самое. — Почти ни у кого не бывает полной цветовой слепоты; другими словами, почти никто не видит мир чёрно‑белым. Мы, дейтеранопы, видим мир в оттенках синего, оранжевого и серого, так что многие цвета, которые кажутся контрастными человеку с нормальным зрением, для нас выглядят одинаково: мы видим красный и жёлто‑зелёный как бежевый; розовый и зелёный как серый; оранжевый и жёлтый как цвет, который, как мне говорили, был цветом кирпича; сине‑зелёный и пурпурный как лиловый; индиго и бирюзовый как голубой.

Лишь синий и оранжевый выглядят для нас так же, как и для людей с нормальным зрением.

— Но теперь вы видите цвета? — спросил Портер. — Потрясающе.

— Это точно, — восхищённо согласился я. — Всё такое… такое пёстрое. Думаю, я до сих пор не понимал толком, что значит это слово. Какое чудовищное разнообразие оттенков! — Я перекатил голову на другую сторону, в этот раз практически не задумываясь. И обнаружил, что смотрю в окно.

— Трава — о Господи, только посмотрите! И небо! Какие они разные !

— Мы покажем вам что‑нибудь красочное на видео сегодня вечером, и…

— «В поисках Немо», — перебил я его. — Это был мой любимый мультик, когда я был маленький — и все восхищались тем, насколько он богат красками .

Портер рассмеялся.

— Как пожелаете.

— Здорово, — сказал я. — Счастливый плавник! — Я попытался поднять руку в немовском рыбьем жесте «дай пять», но она не пошевелилась. А, ну да — «это придёт со временем»; меня же об этом предупредили.

И всё‑таки, как же это здорово — быть живым и свободным.

— Попробуйте снова, Джейк, — сказал Портер. И изумил меня, когда сам поднял руку в жесте из мультика.

Я сделал ещё одну попытку, и в этот раз у меня получилось.

— Вот видите! — сказал Портер, энергично задвигав бровями. — Всё будет в порядке. А теперь давайте вытащим вас из постели.

Он ухватил меня за правую руку — я ощутил это как матрицу из тысяч точечных прикосновений вместо одного сплошного — и помог мне сесть. У меня иногда случаются приступы головокружения, и иногда становится дурно, когда я резко встаю из горизонтального положения. Но сейчас ничего подобного не было.

Я пребывал в очень странном сенсорном состоянии. Во многих отношениях мои органы чувств испытывали недостаток раздражителей: я не ощущал никаких запахов и, хотя я и имел понятие о том, что сижу, что означало наличие некоторого чувства равновесия, не чувствовал никакого ощутимого давления на заднюю поверхность бёдер и ягодицы. Однако органы зрения, атакованные новыми, невиданными цветами, едва справлялись с потоком сигналов. А если я смотрел на что‑то однородное, скажем, на стену, я почти начинал различать решётку пикселов, из которых состояло поле моего зрения.

— Как самочувствие? — спросил Портер.

— Нормально, — ответил я. — Отлично!

— Я рад. Тогда, наверное, пришло время рассказать вам о секретных заданиях, которые вы должны будете выполнить.

— Что?!

— Ну, вы знаете. Бионические конечности. Шпионаж. Секретный агент‑киборг и всё такое.

— Доктор Портер, я…

Брови доктора Портера ликующее заплясали.

— Простите. Полагаю, когда‑нибудь мне это надоест, но пока я не никак могу удержаться. Единственным вашим заданием будет выйти из этого здания и вернуться к своей прежней жизни. Что означает, что вас нужно поставить на ноги.