Виктория Угрюмова - Огненная река (Кахатана - 3)
- Название:Огненная река (Кахатана - 3)
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Виктория Угрюмова - Огненная река (Кахатана - 3) краткое содержание
Огненная река (Кахатана - 3) - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Гандинагар - столица княжества Мешеран - оказался самым большим городом из всех захваченных урмай-гохоном в последнее время. Там и остановились все верховные военачальники танну-ула во главе с Самаэлем. И только Архан Дуолдай был отправлен с пятитысячным отрядом чайджинов в покоренный Сихем, чтобы его граждане не забывали, кто теперь является их настоящим повелителем.
Гандинагар же стал столицей северных провинций. Его перестраивали и укрепляли согнанные из трех княжеств каменщики, плотники, зодчие. Бесконечная цепочка людей каждый день тянулась на работу, прорубая в чащах лесов широкие просеки, строя мощеные дороги. Охотники были обязаны поставлять дичь для военачальников, остальные танну-ула охотились сами. Они были гораздо более искусными и выносливыми в этом ремесле, чем жители северных княжеств.
Это еще мало походило на историю, скорее на предысторию. Самаэль строил фундамент своего будущего могущества и величия. Он был достаточно умен, чтобы не напоминать о себе Льву Пустыни, аите Зу-Л-Карнайну. Самаэлю нужно было время, чтобы стать действительно непобедимым.
Он покинул алый шатер и теперь жил в замке Акьяб, на окраине Гандинагара, откуда мог наблюдать за ходом строительства и перемещениями своих войск. И только самые близкие гохоны знали, что какая-то душевная боль не покидает Молчаливого.
... Ему снилась мать. Точнее, его вдруг стал волновать вопрос - кто был его матерью? Отец вспоминался значительно реже, и боли оттого, что он не знает и не помнит своего отца, Самаэль не испытывал. А вот мать стала приходить в его сны каждую ночь, пытаясь напомнить о себе.
Это было страшное существо: огромное, могучее, отвратительное, покрытое жесткой, короткой щетиной, когтистое. Голова у него была абсолютно голая, вместо волос покрытая мелкой чешуей. Но лицо было прекрасно. Ослепительно красивое, с тонкими чертами, очаровательной улыбкой. Он бы и сам влюбился в такую неземную красоту, но все существо вызывало содрогание. Оно было заключено в какой-то темнице, где, по мнению Самаэля, ему было самое место. В каменном, глухом мешке, без единого отверстия, окна или двери было абсолютно темно, сыро и холодно. Он явственно слышал, как звонко разбиваются о каменный пол капли воды, натекавшие с потолка. Стены были покрыты плесенью, скользкие на ощупь... Хотя откуда он это знал?
Жуткое чудовище ломало руки, взывая о помощи, звало своего любимого сына, плакало, и когда его отвратительное тело скрывалось в темноте и Самаэль видел только искаженное мукой и горем лицо, его сердце сжималось в тоске. Но вот неверный свет, неизвестно как и откуда проникавший в темницу, освещал всю фигуру целиком, и Молчаливый жаждал одного - чтобы сон закончился и больше никогда не повторялся. Он мечтал забыть о нем: нагружал себя делами, вставая на рассвете и ложась далеко за полночь. Но едва его голова касалась подушки, мысли о существе, которое он все серьезнее считал своей матерью, полностью завладевали им.
И снова он спускался по витой каменной лестнице в невероятно глубокое подземелье - темное и сырое. Снова уверенно шагал извилистыми, запутанными ходами, неизвестно как выбирая дорогу. Но он ни разу не ошибся - на то оно и сновидение, чтобы любые чудеса случались как обыденность.
Каждую ночь Самаэль отворял низенькие, тесные двери, едва протискиваясь внутрь помещения, бывшего когда-то основанием башни. И встречался с ней...
С матерью. Страшный крик разрывал черноту ночи, и верные телохранители багара, с факелами, с обнаженными мечами, вбегали в спальню своего повелителя. Молчаливый - огромный, мускулистый - сидел в постели, ловя воздух широко открытым ртом. По смуглой, изумительной его коже струйками стекал пот, засыхая шелковистой корочкой соли и оставляя после себя белые дорожки.
В последнее время багара настолько точно могли определить время, когда понадобятся своему урмай-гохону, что даже не ложились спать вплоть до этого часа. Заранее вызванный лекарь уже грел на огне молоко с отваром маковых головок для укрепления сна.
Между собой воины поговаривали, что хорошая женщина - ласковая и страстная - быстро успокоила бы сон и явь урмай-гохона. Но вот беда, он был равнодушен к ним. Самые прекрасные пленницы доставались, по обычаю, Самаэлю. И он проделывал с ними все то, к чему обязывало его положение. Но едва рассвет окрашивал розовым светом стены спальни урмай-гохона, растерзанную женщину выбрасывали оттуда, с тем чтобы больше никогда о ней не вспоминать. Многие умирали после ночи, проведенной с Самаэлем. Некоторые выживали, хоть и оставались калеками и физически, и духовно.
Бывали и такие, кто мечтал о второй, и третьей, и многих других встречах с повелителем. Но никого из них Молчаливый больше никогда не пускал на порог.
Безумные ночи не помогали ему. Прекрасное лицо, заключенное в темницу уродливого, отвратительного тела, которое могло принадлежать скорее зверю, в каждом сне являлось Самаэлю.
- Агатияр, она возвращается!
- Рад слышать, - прогудел визирь из-под завала бумаг.
- Агатияр! Как ты можешь так спокойно об этом говорить?!
Император был счастлив и не мог понять, как другие могут не прыгать по всему дворцу от радости, обнимая друг друга, разбивая ценные вещицы, - как вообще мир не ходит колесом.
- Мне нужно закончить два письма, которые я пишу, позволь тебе заметить, Зу, именно потому, что ты радуешься!
- Агатияр, какие письма? Она возвращается!
- Это я слышу уже около суток. Я счастлив, но это вовсе не означает, что я хочу сойти с ума от однообразных воплей своего владыки и повелителя.
Дописав, визирь подошел к сияющему аите, обнял его и сказал другим голосом:
- Я все понимаю, мальчик. Поезжай ей навстречу.
- Спасибо, - расцвел император. - А ты?
- Я бы рад, но лучше побуду тут. Не хочу никаких неожиданностей. Не хватает нам войны или бунта - постерегу твое хозяйство. Старый я у тебя пес, Зу. И недолго мне еще бегать.
- Перестань, - расстроился император. - Начали за здравие, а приехали снова на кладбище.
- Я бы с удовольствием перестал, но кто же виноват, что так получается? Только не я. - И Агатияр подергал себя за пышную белую бороду.
Он и впрямь сильно сдал за последнее время. И Зу-Л-Карнайн это видел, но не хотел признавать. Мысль о том, что он может потерять самого верного, преданного и любимого друга, казалась ему настолько нестерпимой, что он гнал ее прочь. А сейчас аита был счастлив и не хотел омрачать и без того редкие минуты блаженного покоя. Он обнял визиря, поцеловал его в обе морщинистые, как печеные яблоки, смуглые щеки и простучал каблуками по мраморным лестницам дворца.
Агатияр высунулся из окна, чтобы посмотреть на своего мальчика. Вот он выбежал из ворот, на ходу отдавая распоряжение; вот легко взлетел в седло и с места погнал коня галопом. Около сотни тхаухудов последовали за императором, готовые выполнить любой его приказ. Зу-Л-Карнайн по-прежнему оставался гордостью и любимцем своей непобедимой армии.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: