Валерий Быков - Книга власти.

-Меня это не интересовало никогда, не завлекай. И я согласен с тобой, я подарю тебе новое оружие, и ты остановишь Хана, я верю в то, что ты идёшь по пути цивилизации, готов помогать тебе, и обучаться твоим знаниям. И да, я могу пообещать тебе, не убивать без веских причин других бессмертных и сохранить жизнь твоей Юань, если та действительно такая хорошая и положительная во всём.

-Знаешь в чём ты не прав отец?

-В чём?

-В том что ты всегда был один. Нет, у тебя было много учеников и людей, что тебя обожали, но у тебя никогда не было рядом равных. И даже в Древнем Шумере ты правил нами не как своими друзьями, а как подданными. И в этом большая ошибка твоей жизни, нет, не в политике, не в дипломатии, и ошибка не в науке. Ошибка в том, что у тебя не было друзей. И если ты сделаешь себя единственным вечным, то друзей, которых у тебя никогда не было, никогда уже и не будет.

-Я расскажу тебе про своё детство.

-Расскажи, - улыбнулся мне Вилл. - Быть может, мы сможем так лучше понять друг друга.

-Я родился двести тысяч лет назад, это ты и так знаешь. Когда я родился, на Земле не было ни одного государства, и я родился в дикой семье численностью 50 человек. Люди тех времён были не похожи на меня, все люди были как обезьяны, и покрыты шерстью, представляешь? Так вот, когда я родился, всё племя назвало меня уродцем, в нашем племени, слово "год" означало уродец. И меня травили все, кому не лень, и фактически у меня даже не было родителей. В возрасте четырёх лет я ходил по лесу один, умирая от голода и спасаясь от диких хищников в поисках еды. И ел всё подряд, чтобы выжить, а старшие члены племени, били меня и кидались в меня камнями, называя уродцем, то есть годом. Таково было моё детство. А потом я тысячи лет бродил один по лесам Африки и Европы. И лишь потом спустя десятки тысяч лет, постепенно появился род людской, похожий на современных людей, после того, как я имел много детей и моя кровь теперь течёт в жилах вообще каждого человека на земле. Я рассказал тебе всё что хотел. Как ты думаешь, было ли моей ошибкой, то, что я всегда был один? Если первые 120 или 150 тысяч лет моей жизни, меня окружали люди, что отчасти напоминали обезьян, а не людей? И эти люди в возрасте 25 лет умирали от старости, и то, что сейчас люди живут по 60 или даже 80 лет, это невероятно много по сравнению с тем, что было раньше. Когда ты родился, у тебя был я, твой отец, тебя вовремя кормили, тебя учили, а меня моё племя с детства считало уродцем. И даже моё имя год, значило на языке уродец, всё то мерзкое и противное, что только может быть. И это было не имя, а прозвище, потому что имени у меня нет. Не суди то, о чём не имеешь представления. Одиночество это не мой недостаток и не моя ошибка, одиночество это моя судьба. И да, прожив в полном одиночестве предыдущие 190 тысяч лет до эпохи Древнего Шумера, я привык к такой жизни. И я научился считать людьми простых людей, а не только вечных, вот так.

-Ясно, прости. А до Шумера вечных не было?

-Не было.

-Но ведь ты мог несколько раз подряд рожать от одной и той же ветви женщин.

-Нет, не мог, иметь детей от родной дочери нельзя. Приходится ждать два поколения после каждого рождения. Так что это не так просто, породить бессмертных. И я смог сделать это лишь спустя много поколений, когда доля моей крови стала велика во всех людях. И да, моё имя "год" на моём родном языке значит уродец, а вовсе не бог. Всего лишь уродец. Вот так.

-Спасибо, что рассказал мне это.

-Не вижу причин для благодарности.

-Так ты останешься здесь со мной?

-Да останусь, и я подумаю о том, как подарить тебе более совершенное оружие. Я обещаю, что не буду больше охотиться на вечноживущих и убивать вас без веских на то причин, за исключением Хана, что повинен в многочисленных убийствах и зверствах, что превратили всю Азию в источник тирании, гнёта и врага просвещения.

Надо сказать, меня очень заинтересовал изобретение Юань, взрывающийся порошок. Порох оказался достаточно простой смесью, селитра, которую можно было добыть в готовом виде, мешалась с мелкой древесной пылью, и получался быстро сгорающий состав. Узнав, достаточно простой секрет древесного пороха Юань, я смог быстро его усовершенствовать, поскольку я знал подходящее вещество, много лучшее, чем древесная пыль. Я использовал раздробленный в пыль каменный уголь, и впервые получил высококачественный порох, состоящий из селитры, серы и пыли каменного угля. Получив столь совершенную взрывчатку, я начал экспериментировать со стрелковым и метательным оружием. Первым делом я изготовил несколько небольших катапульт, и, зарядив небольшие порции пороха в глиняные шары с фитилём, опытным путём разработал катапульты, стреляющие примитивными фугасными снарядами. Попав в цель, порох громко хлопал, но толку было мало, и против каменных стен такой снаряд был даже менее эффективен, чем обычный камень.

Потерпев фиаско с разработкой артиллерии катапультного типа. Я попробовал взять на вооружение задумку самой Юань. Для начала я изготовил мощный древесный ствол, выпилил внутри желоб и попробовал выстрелить камнем. Деревянные желоба часто разрывало от избытка пороховых газов, но на небольшую дистанцию, камень деревянные пушки всё же метали. Камень летел по прямой и был не менее опасен, чем камень катапульты аналогичного размера. Только вот, увеличить калибр деревянного оружия было совершенно невозможно, его тут же разрывало. Я понял, требуется радикально усовершенствовать ствол. В итоге я отлил первую в истории небольшую пушку. Что представляла из себя трубу длинной чуть больше метра, с внешним диаметром около 30 сантиметров и калибром ствола порядка 15 сантиметров. Один конец трубы был литым, и имел лишь маленькое отверстие для поджигания снаряда, другой конец имел диаметр в полный калибр. В итоге стальная пушка меня устроила, только вот она была слишком тяжёлой, весила более ста килограмм, и здоровые мужики с большим трудом ворочали её с места на место. Излишний вес орудия был большим недостатком. Для прицеливания мне пришлось изготовить мощный деревянный лафет. И я насыпал внутрь пушки для проверки около килограмма пороха, а засунул каменный снаряд, выточенный по форме орудия. Снаряд имел массу около двух килограмм, то есть вдвое больше чем масса пороха, но я очень опасался, что пушку, которая стоила больших трудов и была очень дорогой, может просто разорвать первым же выстрелом. Я очень примерно представлял себе мощь взрыва пороха и способность стали его выдержать, при этом знал, что даже небольшой порции пороха, хватало, чтобы разрывать в клочья деревянные стволы. Также многое зависело и от массы снаряда.

И мы прицелились, и выстрелили, чудовищная отдача дёрнула ствол, мощнейшим ударом сломав руку человеку, что выполнял поджигание пороха. Чудовищный грохот разлетелся по окрестностям, каменный снаряд мелькнул с невероятной для катапульты скоростью, и с расстояния в сто метров врезался в стену, разлетевшись на множество мелких осколков, пробив отверстие в стене толщиной в 30 сантиметров. Это был успех, орудие эффективно бросало камни на огромные дистанции, правда, было слишком тяжёлым, чтобы его могли таскать люди.