Джон Ринго - Дорога на Дамаск

Кафари не находила себе места от возмущения. Почти девяносто восемь процентов из числа двадцати тысяч солдат, отправившихся помогать Конкордату, были молодыми добровольцами из Каламетского каньона. О мобилизации военнообязанного населения на всем Джефферсоне сегодня или на протяжении ближайшей недели не могло идти и речи. Дело даже не в том, что ее не стали бы объявлять трясшиеся за свои кресла законодатели. В этом просто не было необходимости. В сельской местности Джефферсона имелось достаточно добровольцев, чтобы удовлетворить требования Конкордата.

Кафари казалось, что все должны понимать, почему фермеры не желают расставаться со своими работниками. В одном только Каламетском каньоне погибло почти пять тысяч человек. Большинство отправившихся на войну добровольцев тоже жили раньше в родных краях Кафари. Это были юноши и девушки, потерявшие близких и жаждавшие отомстить явакам, а также те, у кого погибло все хозяйство и они не решались начать все с начала. Когда придет время жатвы, в Каламетском каньоне будет на счету каждая пара рабочих рук!

А в Мэдисоне во время явакского нашествия погибли пятьдесят пять горожан. Большинство из них были служащими отделения торгового консорциума «Таяри», отправившего по ускоренной межзвездной связи предупреждение об опасности, грозившей Мали и Вишну.

Что же с Насонией Санторини и с людьми, которые слушают ее, развесив уши?! Неужели никого не интересует правда?! Судя по разговорам в переполненной приемной у гинеколога, она действительно никого не волновала. Чем больше Кафари прислушивалась к тому, что говорили вокруг нее, тем страшнее ей становилось.

— А вот моя сестра вчера вечером вышла на страницу ДЖАБ’ы в информационной сети. Ей так поплохело от того, что она там прочла, что она сразу мне позвонила. Представляете, правительство, оказывается, собирается бурить скважину в Мерландском заповеднике. Там, видите ли, железная руда! Если там начнут бурить, вода в наших реках станет ядовитой, и мы все помрем!

— А вот у нас в семье все уже решили, за кого голосовать. Надо поскорее убрать эту сволочь Эндрюса! Пусть у нас будет президент, который знает, что такое, когда все вокруг безработные, а работу не сыскать днем с огнем!

Кафари больше не могла слушать эти разговоры. Она отправилась в туалет, сказав в регистратуре, чтобы ее позвали, когда настанет ее очередь, и с облегчением закрыла за собой дверь в приемную, в которой продолжали охать и ахать беременные джефферсонки. Лучше сидеть в туалете среди запаха освежителя воздуха и застаревшей мочи, чем слушать ложь ДЖАБ’Ы и кудахтанье идиоток, безоговорочно верящих в нее!

Конечно, Кафари понимала, что это значит, когда в семье все остались без работы. Она понимала, что люди в таких обстоятельствах чувствуют себя беспомощными и униженными, ведь и на ее родных и близких сыпались один за другим удары судьбы. Но ведь слушать бред ДЖАБ’ы — это не выход!

Смочив небольшое полотенце холодной водой, Кафари обтерла себе лицо и шею, пытаясь справиться с бессильным гневом и дурнотой. Несколько раз переведя дух, она постаралась думать о том, за что ей стоило благодарить судьбу. У нее есть работа! И не простая, а хорошая, на которой она проявляет все свои навыки и изобретательность, внося посильный вклад в восстановление родной планеты.

Благодаря упорной учебе и помощи «Блудного Сына» Кафари закончила практику на «отлично» и получила диплом инженера по психотронным системам. Потом она нашла работу в восстанавливавшемся мэдисонском космопорте. Кафари вместе с другими инженерами-психотронщиками помогала работавшим на орбите специалистам настраивать психотронные системы новой станции «Зива-2», по мере того как ее присланные со сверхсовременных заводов на Вишну модули стыковались на орбите и выходили на связь с наземными системами управления. Кафари, находясь в мэдисонском космопорте, на огромном расстоянии настраивала, программировала и вводила в состав психотронной матрицы эти модули.

Это не простое занятие нравилось Кафари. Когда станция будет готова, ее труд позволит и другим джефферсонцам найти работу! На серьезно пострадавшей во время явакского налета северо-западной окраине Мэдисона сейчас трудилось множество строителей, возводивших новый космопорт. Его здания росли там, где шла жаркая схватка с яваками, — возле обрыва, с которого река Адера низвергалась в океан.

К счастью, в инженерный центр старого космопорта не попало ни одной вражеской ракеты, и — что бы ни визжали лживые джабовцы — на восстановительные работы шли сравнительно небольшие средства.

Насония Санторини не упускала возможности рассказать, как из-за этой стройки пухнет от голода городская детвора, а выскочки-журналисты типа Поля Янковича на все лады перепевали ее леденящие душу завывания, надеясь, что их популярность взлетит выше новой орбитальной станции. Кафари уже давно ни на грамм не доверяла заявлениям представителей Джефферсонской Ассоциации Благоденствия. И не только потому, что чуть не пострадала во время организованного ДЖАБ’ой погрома. Не стоило труда понять, что эти люди всюду сеяли раздоры и ложь.

Невольно прислушиваясь к болтовне в приемной, Кафари без особой радости поняла, что примерно в то время, как она выйдет от врача, в городе состоится организованный ДЖАБ’ой митинг. Может, она и успела бы покинуть Мэдисон до его начала, но некоторые пациентки гинеколога все время лезли к нему без очереди. За полтора часа, которые Кафари провела здесь, там уже побывало шесть или семь женщин, размахивавших государственными медицинскими полисами, выданными безработным женщинам. Врачи должны были бесплатно и без очереди принимать обладательниц таких полисов независимо от количества других пациенток в приемной.

Кафари сомневалась в целесообразности раздачи направо и налево документов, дававших право не оплачивать услуги гинекологов, акушерок, рентгенологов и других специалистов-медиков, но у нее было доброе сердце, и она ни за что не стала бы лишать бедняков и их еще не родившихся детей права на медицинское обслуживание. Но вынесет ли пострадавшая экономика Джефферсона такое бремя?! Кроме того, Кафари было обидно терять полдня в приемной врача, пока другие женщины проходили к нему без очереди, даже не извинившись перед остальными. Если врач не примет ее прямо сейчас, выйдя из поликлиники, она попадет в самую гущу организуемого ДЖАБ’ой митинга. Улица уже была полна народа. Люди шагали через центр Мэдисона к Парку имени Лендана, находившемуся за улицей Даркони напротив здания Объединенного законодательного собрания. В этом парке и должен был начаться митинг.