В Брагин - Искатель утраченного тысячелетия
- Название:Искатель утраченного тысячелетия
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
В Брагин - Искатель утраченного тысячелетия краткое содержание
Искатель утраченного тысячелетия - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Из хаоса косых бледных букв, перечерков, темных пятен мне удалось извлечь описание последнего ночного прихода Веригина к своему другу в Славске.
Беседа доктора Климова и Веригина
(В пересказе автора)
Осенний ненастный вечер в захолустном городке Славске. Квартира доктора Климова. Густые сумерки.
- Моя задача, - говорил Веригин, - отнять у природы спрятанное ею тысячелетие.
- А где же оно спрятано? - спрашивал доктор Климов.
- В клетке растений. Секвойи. Баобаба. Конической сосны. Еще Радищев...
- Какой Радищев? - перебил Климов. - Ты говорил о растительной клетке - и вдруг Радищев.
- Да! Да! Гениальный создатель "Путешествия из Петербурга в Москву" догадался, открыл и сказал: "...растение есть существо живое, а может быть, и чувствительное, но чувствительность сия есть другого рода... хотя в растениях чувствительность не явна... но согласиться нельзя, чтобы обращение соков действовало в них по простым гидростатическим правилам. В них существует истинная жизнь". Так вот, доктор, продолжал Веригин. - Я научился понимать язык растений. Мне надо было договориться с растениями.
- Договориться с растениями? Как так? О чем?
- О чем? О том, как познать тайну долголетия, которая заключена в их клетке. А как договориться? Очень просто: задавать вопросы и получать ответы.
- Что они тебе открыли?
- Еще не открыли. Но помогут открыть тайну долголетия.
- Скажи: как ты научился понимать язык растений?
- Больной ангиной - чем он полощет горло?
- Известное дело: календулой - настоем ноготков. Но при чем тут это?
- То-то и оно. Возьми у ноготков первый урок языка растений. Я его получил, когда случайно плеснул кипятком на ноготки. И тут я подметил странное движение: цветки стали судорожно открываться и закрываться. Клетки их говорили: "У нас смертельный спазм. Мы умираем". И цветки увяли. Я стал присматриваться к другим растениям. Изучать их язык. И они рассказывали о себе: когда утомлены, когда возбуждены, когда хотят спать, какого яда боятся. Молчаливы и бессловесны они, растения, для тех, кто не понимает их языка. Никто не сомневается, что на миллионы и миллионы лет растения старше животных и человека. И только растения "знают" о всех тайнах Вселенной. Никто никогда не видел мертвым аргентинское омбу. Оно никогда не болеет. Вечно молодое, оно бессмертно. В его клетке сохранена тайна долголетия, которого человек лишен. Освоит человеческий организм его клетку или клетку конической сосны - будет жить тысячу лет. А то и более. Вот я и...
Наступило молчание. Чуть слышно подвывал ветер в печной трубе.
Доктор зажег лампу. Поправил фитиль!
- А ведь славно горит лампа!
- Да, при лампе куда лучше, чем при свече, - сказал Веригин, прислушиваясь к ветру и к мерному долгому стуку дождевых осенних капель о крышу домика.
- Вот закончу опыты с клеткой растений на лягушках... на крысах... на себе... - задумчиво, как бы про себя, произнес Веригин.
- Ты в своем уме? Хватит с тебя крыс, лягушек и головастиков, а себя трогать не смей!
- А врачи - Уайт? Рене Деженет? Бюлар? Клот? Алоис Розенфельд...
- Знаю, знаю. Все они прививали себе чуму.
- Чтоб ее победить.
- И все они умирали...
- Неправда. Рене Деженет не умер. Авось и я не умру. Кое-что я уже подметил: после моей инъекции старая крыса как бы прихворнула день, другой, третий, а потом стала молодеть, седина исчезла, движения стремительные, глаза блестят. Ты говоришь - отказаться от опыта над собой... Растения научились из воды и углекислого газа с помощью солнца создавать свою жизнь. И вот сегодня я беру у растения те его качества, особенности, которые обеспечили ему тысячелетнюю жизнь. Пробую на животных. Проверяю: получается, самую малость. Пока. А там... дальше... Нет! От опыта над собой не откажусь!
- Дмитрий! Ты забыл: ведь ты там один. Вдруг неудача... нечаянный случай... помеха какая-то. Нет! Не позволю. А если все же приступишь к опытам над собой - предупреди. Соберусь в путь. Приеду... Давай пить чай. - И доктор протянул руку к чайнику. - Ох! Чуть не забыл! - вздохнул он. - Получай. - И вручил Веригину пакет с сургучной печатью.
Веригин широко улыбнулся:
- Прислали! Спасибо! Семена! Буду выращивать вечноживущие растения.
- Все фантазии твои, Дмитрий! Пей чай.
Наступило молчание. Только самовар, остывая, пел свою песенку. Края фитиля в лампе покраснели. Керосин, видно, был на исходе.
Тихий голос Веригина прервал молчание:
- Доктор! Сегодня, может быть, наша последняя встреча.
- Ты что, Дмитрий Дмитриевич!
- Ничего.
- Понимаю. Ты думаешь об опыте над собой...
- Ведь может статься, что тогда я уже буду не я.
- Так, так. Мало того, что готовишь опыты над собой, - не ждет ли тебя еще иное бытие! Ты - и в то же время не ты. Впрочем, приемлю тебя в любом виде, если к тому времени жив останусь.
Веригин встал:
- Что ж, пора... Прощай, доктор. Спасибо! За все спасибо. И не забудь: в нашем тайнике закопаю последнее, что надо передать в Москву.
- Да, да, Дмитрий Дмитриевич! Спокоен будь. Наведаюсь. Ах, что ж это! - воскликнул доктор. - Я пел все "чай да чай", а накормить тебя не накормил.
- Ничего! За все спасибо... спасибо, - тихо ответил Веригин. - Пора в дорогу.
Дождь перестал. Скользкие доски тротуара колебались, изгибались, уходили в грязь. Веригин шел впереди, ступая очень осторожно. Небо уже начинало очищаться от туч. Показывалась и вновь скрывалась луна.
- Смотри, какое побоище затеяли облака около луны, - сказал Веригин и тут же поскользнулся, но ухватился за частокол. - Каково! "Победитель смерти", а чуть не носом в грязь!
- Осторожно! - забеспокоился доктор.
- Плохая примета, - рассмеялся Веригин.
- Веришь в приметы, Дмитрий Дмитриевич?
- Приметы? Их нет, есть только скверные тротуары. И еще темь и грязь - сплошные происки природы, - снова рассмеялся Веригин и замолк.
Так дошли до окраины Славска.
- Ну, прощай, доктор!
Они обнялись и минуту стояли молча.
Веригин ушел.
Доктор долго смотрел ему вслед. Он слышал, как чавкала грязь под сапогами Веригина. Где-то залаяла собака. Стихла. Ей ответили другие. На все лады. В этой разноголосице доктор различил, как одна из собак остро и тонко почти беспрерывно лаяла. И этот почти не прекращающийся лай перешел в надрывный вой. Все собаки вдруг замолчали. Прислушивались к вою? А потом то одна, то другая стали подвывать...
Доктор возвращался домой. Он шел медленно, осторожно, осмотрительно. Тротуар по-прежнему был мокрый и скользкий. В доме нестерпимо пахло копотью и стоял керосинный чад. Доктор долго шагал из угла в угол, из комнаты в комнату. На душе было смутно.
ЧТО ЭТО ТАКОЕ?
Теперь можно прочесть и последние три листка с какими-то стихами. Я их отложил нарочно, как наименее интересные для моего поиска. Веригин, видно, любил стихи. Это, конечно, любопытно, но не так важно.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: