Сергей Матвеев - Маруся
- Название:Маруся
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Литагент «Ридеро»78ecf724-fc53-11e3-871d-0025905a0812
- Год:неизвестен
- ISBN:978-5-4474-2271-4
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Сергей Матвеев - Маруся краткое содержание
Читая сборник рассказов о Великой Отечественной войне «Маруся», вы перенесётесь в годы самых суровых испытаний, выпавших на долю нашей Родины. В каждой из рассказанных историй вы сможете увидеть происходящее глазами её героев. Почувствовать, что война бывает не только на поле боя – она и в душах, и в сердцах. Побеждает только Правда. А для того, чтобы она победила, нужно суметь остаться Человеком, несмотря на все тяготы войны. Именно об этом пойдёт речь в рассказах сборника.
Маруся - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Внезапно неподелеку застрочил пулемет, разбудив и переполошив всех. Защелкали автоматы, на улице раздались громкие крики. Мама крепче прижала нас к себе, быстро бормоча слова молитвы и поочередно целуя то меня, то брата. Из разных углов подвала раздался плач, причем не только детский.
Внезапно пол и стены сотряс мощный взрыв, и там, где еще секунду назад была дверь, зазиял яркий, задымленный проем. Прошло еще пару секунд, и в нем показался мужской силуэт. Яркий луч света в его руках зашарил по подвалу, выхватывая отдельные лица. Вот тетя Грета из соседнего дома, мама говорит, – она раньше была портной, шила людям платья. Только сейчас на ней было какое-то бесформенное тряпье, глаза безумно и загнанно горели на бледном, осунувшемся лице. А вот бабушка Хильда с тремя внуками, все ее сыновья погибли, а невестку накрыло при бомбежке еще два года назад. И Гельмут, мой ровесник, мы часто играем вместе в развалинах домов, иногда находим что-нибудь интересное и перепрятываем, это наш с ним секрет. Он вжался в сырую холодную стену, и в глазах его сверкнули слезы страха. Я почувствовала, как и мои глаза увлажнились и захотелось громко закричать, но пересохшее горло не позволило.
В проеме появился еще один мужчина. Громко крикнул что-то на незнакомом языке. Первый ответил, как бы успокаивая. Луч света исчез, и мужчины тоже. Звуки боя удалялись. Время от времени кто-нибудь заглядывал к нам, и дети снова начинали реветь, а мама читать молитву. Ноги закоченели, хотелось подвигаться, и я осторожно высвободилась из маминых объятий.
– Куда ты? Стой здесь! – слишком громко крикнула она.
– Я здесь, мамочка, я не ухожу!
С этими словами я подбежала к дверному проему и осторожно выглянула наружу. По обоим сторонам улицы привычно торчали остовы когда-то высоких и красивых домов. Многие снова дымились после ночной бомбежки. Довольно далеко, в начале улицы догорала какая-то машина, нестерпимо воняло порохом и жженой резиной. На мостовой щедро рассыпались стрелянные гильзы, валялись брошенные каски и даже автомат. Тут и там в неестественных позах лежали солдаты и в зеленой, и в серой форме, вокруг была кровь.
Внезапно кто-то тронул меня за плечо, и я вскрикнула. Это был Густав. Ему тоже не терпелось выглянуть из бомбоубежища.
– Что там, Лизи? Они ушли?
– Да, ушли, говори шепотом.
Брат недоуменно пожал плечами:
– Почему шепотом?
Я не знала, что сказать. Как объяснить. Эти люди на мостовой… Нельзя громко говорить, это неуважительно.
«Ить… Ииить…» – внезапно послышалось мне.
– Ты слышал? – быстро спросила я.
– Что слышал? – брат собирал разбросанные возле входа гильзы.
«Иить..» – снова донеслось до меня.
Я быстро оглядывалась по сторонам, стараясь понять, откуда идет этот странный звук.
Вдруг один из солдат пошевелился, повернул ко мне лицо, не поднимая головы.
– Ить!.. – внятно произнес он.
Страх пробирал меня до самой души, когда я осторожно подползла к раненому солдату. На животе у него расплылось огромное красное пятно, выглядело это просто ужасно. В лице солдата не было ни кровиночки, голубые глаза смотрели пугающе из глубоких глазниц. Он почмокал губами и снова затянул свое «Иить».
– Не трогай его, Лизи, отойди оттуда! – крикнул Густав.
Как я могла уйти? И как я могла помочь?
– Это русский, Лизи, не трожь его! – снова окрикнул меня брат.
Русский… На груди какие-то железки, звездочки. На лице щетина. Я плохо помнила своего отца, но глаза у него были точно такого же цвета.
Я вскочила и понеслась назад, в подвал. Подбежала к матери, начала трясти ее за плечи:
– Там дядя на улице, хочет чего-то, помоги ему!
– Какой дядя! – испугалась мама. – Никакого дяди! Ты никуда не пойдешь!
– Иди со мной! Ему надо помочь! – заревела я.
– Ты останешься здесь! – Мама крепко сжала мои руки и усадила рядом.
– Отпусти! Отпусти меня! – я вырывалась, кричала и пиналась. Мама не смогла меня удержать, только закричала «Стой, Лизи!» мне вслед.
Я опять была рядом с ним. Нашла какую-то тряпку, свернула и положила ему под голову. Густав подошел ко мне.
– Смотри, сколько гильз! – показал мне одну руку. – А это – целые! – продемонстировал он вторую.
Я только мотнула головой.
– Пить хочеть твой русский, видишь, губами чмокает.
Только раненый уже ничего не просил – глаза его закрылись, губы не шевелились. Но он жил – веки подрагивали.
Не помня себя, я схватила какую-то каску и побежала к перекрестку, там была колонка. Набрала воды до краев, стараясь не расплескать, побежала обратно. Люди осторожно выходили из подвалов, прислушивались к удаляющейся канонаде. Все это проносилось перед моими глазами, как декорации в кино. Я смотрела только вперед.
– Помоги мне, – попросила я брата, когда вернулась. – приподними ему голову. Только осторожно!
Вокруг уже столпились дети, все внимательно смотрели на раненого.
Густав положил ладошки солдату под затылок и медленно приподнял его голову. Я же поднесла к его губам каску с водой, мягко повторяя «пожалуйста, пожалуйста».
Солдат открыл глаза, они смотрели странно, взгляд был, как затуманенный. Он обвел им нашу небольшую детскую стайку, посмотрел на чумазые, осунувшиеся лица. И глаза его вдруг увлажнились, секунду назад были сухими – и вот уже слезы собираются в уголках, и срываются вниз, оставляя ровные светлые полоски на лице.
– Пожалуйста, вода, пожалуйста! – повторяла я, поднося тяжелую каску к его губам.
Он сделал несколько крупных глотков, потом снова закрыл глаза.
– Он устал, убери воду, – сказал мне Густав.
Я поставила каску на землю, а брат опустил голову раненого на собранное мною тряпье. Маленький Гельмут придвинулся вплотную и потрогал красивую красную звездочку на груди солдата. Погладил ее и снова отошел.
Слезы застилали мне глаза. Я дотронулась ладошкой до щеки солдата, провела по колючей щетине. Я и не знала раньше, что мужчины умеют плакать…
Макеевка – крайний рубеж
Расклад был не в нашу пользу. Поредевшая со времен пополнения, отступавшая с боями по среднерусским степям почти все лето, рота едва насчитывала шестьдесят душ. Боекомплект на исходе, люди давно не отдыхали и толком не ели, из матчасти – один пулемет станковый, одно ружьё противотанковое, один миномет пятидесятимиллиметровый, ну и обычное стрелковое оружие – вот и все, что можно было противопоставить врагу. Только наш командир плохих раскладов не признавал и говорил всегда, что любую ситуацию к своей выгоде повернуть можно. Какая уж тут выгода. Быть бы живу, чтобы фашиста дальше бить. Обидно своими глазами Победы не увидеть. Тут уж как повезет, на войне быстро учишься одним днем жить. Солнце встало – Слава Богу. Зашло, звезды высыпали – вот тебе и счастье, еще сутки позади. Короче, дотопали мы до Макеевки, деревня как деревня, одна улица, с каждой стороны дворов по пятнадцать. Присели мы перед хатой, где штаб батальона временно разместился, достали махорку, а ротный Серов внутрь пошел, там уже комбат ждал. Окошко прикрыто, но мы слышали с мужиками, спорил наш ротный, а ему сердито так комбат басом отвечал. В общем, поняли мы, что дело предстоит нелегкое. Так и получилось. Выходит наш капитан, командует построение, а смотрит хмуро так, и глаза отводит. Потом ремни на гимнастерке поправил, и тогда уже взглядом нас обвел, прочистил горло.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: