Робин Кук - Злой умысел

— Спасибо, приятель, — с трудом выговорил он, стараясь разглядеть мелочь в темноте.

— У меня есть еще, — сказал Джеффри. — Честно говоря, это пятидолларовая бумажка, и я готов на нее поспорить, что кое-кто так пьян, что не помнит свой личный номер.

— Что ты имеешь в виду? — промямлил бродяга, стараясь устоять на ногах. К ним подошли еще два человека. Собеседник Джеффри угрожающе покачнулся, но все-таки удержался на ногах. Сейчас он был намного пьянее, чем пару часов назад. — 139—32—1560. Это мой личный номер.

— Это твой номер?! — сказал Джеффри с явным недоверием. — Да ты его просто выдумал.

— Черта с два! — возмутился бродяга. Широким жестом, чуть не сбив себя с ног, он полез в карман брюк за бумажником. Еще раз качнувшись и с трудом сохранив равновесие, достал его и попытался извлечь оттуда не карточку со своим личным номером, а водительские права. В процессе этой борьбы с самим собой он уронил бумажник на землю. Джеффри наклонился и поднял его. Даже в темноте ему удалось разглядеть, что он пустой.

— Вот, посмотри сюда! — пробормотал бродяга. — Что я говорил!

Джеффри протянул ему бумажник и раскрыл права. Номера он разглядеть не мог, но это было и не важно.

— Черт, кажется, вы были правы. — Он притворился, будто читает что-то в правах, и дал мужчине пять долларов. Тот с жадностью схватил их и зажал в кулаке. Но тут из-за спины у него появился другой бродяга, схватил его за руку и вырвал деньги.

— Отдай! — заорал человек в рваном пиджаке.

Другие бродяги возникли за спиной у Джеффри. Тогда он достал из кармана еще горсть мелочи и со словами «Вот вам еще» бросил монеты на землю. Мелочь зазвенела о битый кирпич. Все ринулись в темноту и стали на коленях собирать жалкие центы. Он же решил воспользоваться ситуацией и с максимальной скоростью преодолел пустырь в направлении улицы.

Только оказавшись в своей комнате в отеле и захлопнув за собой дверь, Джеффри раскрыл права, положил их на край раковины в ванной и принялся сравнивать свое лицо с приклеенной фотографией. Нос был явно другой, и с этим уже ничего не поделаешь. Но если покрасить волосы и зачесать их назад при помощи геля или чего-нибудь еще, надеть темные очки, то все должно получиться, и неплохо. Но самое главное — у него наконец-то был личный номер, закрепленный за вполне конкретным именем и адресом: Франк Амендола, 1617 Спэроу Лэйн, Фрэмингам. Массачусетс.

Трент Хардинг обязан был прийти на работу к семи, однако уже в шесть пятнадцать он переодевался в раздевалке хирургического отделения больницы Святого Жозефа. С того места, где он стоял, ему были хорошо видны раковины и зеркала над ними, в которых отражался он сам. Трент напружинил мышцы шеи и рук, чтобы они вздулись буграми, потом выгнул спину и расправил трапециевидные мышцы, чтобы посмотреть на контур тела. То, что он увидел в зеркалах, ему очень понравилось.

Не меньше четырех раз в неделю Трент ходил в спортзал, где на комплексе «Наутилус» доводил себя до полного изнеможения. Его тело напоминало скульптуры античных атлетов. Люди неизменно замечали это и выражали свое восхищение. Однако сам Трент не успокаивался. Ему казалось, что он мог бы еще поднакачать бицепсы. Да и ножные трицепсы явно нуждались в тренировке. Он собирался заняться ими вплотную на следующей неделе.

У Трента вошло в привычку приходить рано, но сегодняшнее утро было особенное, и он явился не просто рано, а намного раньше обычного. Он уже проснулся взволнованным, не захотел залеживаться и решил отправиться на работу, предпочитая сделать все не торопясь. Что-то необыкновенно волнующее и таинственно возбуждающее было в процессе замены ампулы маркаина в коробке, предназначенной для анестезии в этот день. От волнения у него по телу пробегала приятная дрожь. Эта ампула — словно бомба замедленного действия. И он единственный человек, который знает об этой неминуемой опасности. И единственный, кто ее контролирует.

Облачившись в повседневную униформу медперсонала, Трент еще раз огляделся. В раздевалке кроме него находились еще трое. Они отработали ночную смену и собирались уходить домой. Один плескался под душем, напевая какую-то мелодию Стива Уандера. Другой стоял в туалете напротив унитаза. Третий возился у своего шкафчика, практически скрытый его дверцей.

Трент опустил руку в карман белого халата и достал оттуда ампулу маркаина. Зажав ее в ладони так, чтобы ни один человек в раздевалке ничего не увидел, он переложил ампулу в карман штанов. Ампула была холодной и какой-то неудобной. Трент, недовольно скривившись, поправил ее еще раз. Потом он закрыл свой шкафчик и вышел в вестибюль.

В комнате отдыха персонала хирургического отделения приятно пахло свежезаваренным кофе. Здесь собрались сестры-хозяйки, анестезистки и несколько врачей. Скоро их смена закончится, они пойдут домой. Никаких срочных операций не предвиделось; все необходимое для работы дневной смены уже приготовлено. В комнате царила веселая атмосфера.

Трента никто здесь не знал, поэтому сказать ему «привет» было некому. Через комнату отдыха Трент прошел в хирургическое отделение. У расписания никого не было, огромную черную доску уже расписали для дневной смены. Трент остановился и окинул взглядом две графы: в какой операционной сегодня должны проводиться операции и где потребуется эпидуральная или спинномозговая анестезия. К огромной его радости, их было несколько. Трент почувствовал, как по спине снова пробежал легкий холодок удовольствия. Значит, вполне возможно, что его маркаин будет использован уже сегодня.

Он прошел дальше по коридору, свернул к центральному холлу, который располагался как раз в центре операционного блока. В больнице Святого Жозефа он имел форму буквы U, где все операционные находились на внешней ее стороне, а центральный холл — внутри.

Трент шел уверенной и спокойной походкой человека, который знает, куда и зачем идет. Со стороны можно было подумать, что его цель — оперблок, где он должен взять какой-нибудь набор инструментов. Трент обошел все отделение, сейчас пустое. Между шестью пятнадцатью и шестью сорока пятью утра у персонала блока не было никаких дел. Удовлетворенный осмотром, Трент прямиком направился в ту секцию, где хранились растворы, ненаркотические и не подлежащие строгому контролю препараты. Ему не надо было искать, где находятся местные анестетики. Он узнал это давным-давно.

Окинув помещение быстрым взглядом, Трент открыл коробку с пятипроцентным маркаином. В каждой ампуле было по тридцать миллилитров раствора. Он ловко наклонил коробку и приподнял крышку. Там оставалось только три ампулы — из пяти. Трент быстро заменил одну на свою, а ту засунул в карман штанов и зажмурился. Ампула показалась ему очень холодной. Трент закрыл крышку и положил коробку на место.