Робин Кук - Злой умысел

Келли сразу почувствовала неладное.

— Что случилось? — спросила она с тревогой.

Джеффри вздохнул.

— Если в Вэллее действительно использовали маркаин из «Риджуэя», то теория примеси не работает. Маркаин поступает в больницу в опечатанных стеклянных контейнерах, и любая примесь, если бы она была, должна попасть туда только в процессе производства.

Келли вытерла руки полотенцем.

— А не может это случиться позже?

— Сомневаюсь.

— Может быть, примесь оказалась там после того, как ампулу вскрыли?

— Нет, — решительно отверг такое предположение Джеффри. — Я сам открыл ампулу и сразу же набрал содержимое в шприц. Уверен, Крис поступил точно так же.

— Но как-то же она туда попала, — сказала Келли. — Не отступай так быстро. Как Крис…

— Для того чтобы примесь попала внутрь ампулы, ей надо проникнуть через стекло, — с нарастающим раздражением пояснил Джеффри. — А это невозможно. В капсулу ввести примесь можно, но не в стеклянную ампулу. — Но едва он произнес эти слова, как тут же вспомнил, как в колледже, в химической лаборатории, при помощи горелки Бунзена он делал из стеклянных палочек пипетки. Джеффри даже вспомнилось, что он чувствовал при этом. Расплавленное стекло похоже было на мягкую тягучую конфету, когда он раскалял его и вытягивал в длинную трубочку.

— У тебя здесь шприцы есть? — спросил он Келли.

— У меня остался медицинский саквояж Криса. Там они могут быть. Принести?

Джеффри кивнул, затем повернулся к плите и зажег газ одной из передних конфорок рядом с мирно кипящей подливой для спагетти. Пламя получилось очень сильным. Когда Келли вернулась с саквояжем Криса, Джеффри достал оттуда несколько шприцев и пару ампул двууглекислой соли.

Поднеся иглу к огню, он ждал, пока она не раскалится. Быстро убрав ее из огня, Джеффри попытался сразу же ввести раскаленную иглу в холодную стеклянную ампулу. Игла не пошла. Тогда он нагрел ампулу и повторил то же самое, но уже остывшей иглой. Снова ничего не получилось. Наконец Джеффри нагрел иглу и ампулу на одной горелке, и игла на удивление легко вошла в стекло ампулы.

Вытащив иглу из ампулы, он внимательно осмотрел поверхность стекла. Ровная и гладкая поверхность была теперь немного деформированной, и на месте прокола осталась заметная крошечная дырочка. Тогда Джеффри снова ввел ампулу в огонь и, когда она раскалилась, вынул и стал ее вращать. В итоге он заработал небольшой ожог на пальце и получил окончательно деформированный конец ампулы.

— Что ты придумал? — спросила Келли, заглянув через его плечо.

— Я думаю, ты была права, — сказал Джеффри, чувствуя, что обретает в душе новую надежду. — Это вполне возможно. Не легко, но возможно. Пусть у меня с этой ампулой ничего не получилось, но очевидно же, что это можно сделать. Здесь требуется либо более сильное, либо более направленное пламя.

Келли достала из холодильника кусочек льда и, обернув его полотенцем для посуды, приложила к пальцу Джеффри.

— А о каком типе примеси ты думаешь?

— Точно еще не знаю, — признался Джеффри, — но думаю, это какой-то токсин. В любом случае, вещество, способное оказывать сильное воздействие даже в очень малой концентрации. Как заметил Крис, оно поражает нервные клетки, не причиняя вреда почкам и печени, что свидетельствует в пользу необычного характера примеси. Может быть, я кое-что уясню, добравшись до подробного отчета о вскрытии Пэтти Оуэн. Меня очень интересует в нем раздел анализов на содержание токсинов. Я видел его во время предварительного расследования, но всего пару раз и бегло. Помню только, что результаты анализов на токсины были отрицательными, а анализа самого маркаина никто не делал. Но подробно я этот отчет так и не прочитал, тогда мне было не до него.

Вода в большом кофейнике закипела, и Келли подлила ее в спагетти. Она повернулась к Джеффри.

— Если этот токсин попал в ампулу именно таким способом, — она кивнула на лежащие в стороне ампулу и шприц, — то это значит, что кто-то специально проводил такие эксперименты с маркаином и специально приготовил его как отраву.

— Для убийства, — добавил Джеффри.

— О Боже! — прошептала Келли. До нее только дошло, с каким ужасом они столкнулись. — Но зачем? — с недоумением спросила она, вскинув плечи. — Зачем это кому-то надо?

Джеффри только качнул головой.

— На этот вопрос я еще не готов ответить. Никогда не слышал, чтобы кто-то решил поэкспериментировать с медицинскими препаратами или сознательно использовал их для преступных целей. Как объяснить причины такого поступка? Еще один Доктор «X» из Нью-Джерси, который убивал своих пациентов, вводя им большие дозы сукцинилхолина?

— А теперь убивает таким образом. — Мысль о том, что по коридорам больниц Бостона спокойно расхаживает какой-то сумасшедший убийца, была для Келли слишком неожиданной, чтобы осознать ее. — Если ты считаешь, что это вполне вероятно, не надо ли нам позвонить в полицию?

— К сожалению, нет, — сказал Джеффри. — По двум причинам. Во-первых, я осужден и нахожусь в розыске. А во-вторых, даже если бы не было первой причины, у нас нет ни малейшей надежды доказать наши предположения. Даже если бы кто-то другой пришел в полицию с этой историей, сомневаюсь, что там стали бы что-нибудь делать. Сначала нужно получить какие-то конкретные доказательства и улики, а потом уже обращаться к властям.

— Но мы должны остановить этого человека!

— Я полностью с тобой согласен, — сказал Джеффри. — Пока он не убил еще кого-нибудь, и пока не осудили еще одного невиновного врача.

— И пока еще кто-нибудь не покончил жизнь самоубийством. — Келли произнесла эту фразу так тихо, что Джеффри с трудом расслышал ее. В глазах у нее стояли слезы.

Чтобы прийти в себя, она отвернулась и усердно занялась спагетти. Вытащив из кастрюли дымящуюся массу, Келли бросила ее на стоявшее перед полкой с посудой блюдо. Вытерев глаза, она спокойно сказала:

— Давай есть.

— Я позвоню тебе сразу же после операции, — пообещала Карен Ходжес своей маме. Она разговаривала по телефону почти целый час и чувствовала, что уже теряет терпение. Как всегда, мама пытается решить за нее все проблемы и даже готова провести обследование на себе.

— Ты уверена, это хороший доктор? — в который раз спрашивала миссис Ходжес.

Карен закатила глаза, как бы показывая своей соседке по палате, Марсии Гинсбург, что терпеть у нее уже нет сил. Та сочувственно улыбнулась. Марсия представляла, что сейчас приходится выслушивать Карен. Звонки ее мамы были хуже смерти. Она постоянно наставляла свою дочь относительно мужчин, спида, наркотиков и полноты.

— Он хороший доктор, мама. — Карен уже не скрывала своего раздражения.