Евгений Крестовский - Холодное солнце

Бутылка глухо звякнула и отскочила от продолговатого черепа. Кочегар икнул и рухнул на цементный пол, выронив карабин. С улицы послышалась сирена патрульных машин.

Бармин поднял карабин с пола и, сунув его под куртку, крикнул Артисту:

– Смываемся!

– А может, сдадимся? – загундосил Эдик, с ужасом поглядывая на распростертое тело кочегара с вылупленными стеклянными глазами.

– И тебя сегодня же сдадут на мыло! Ты, котик, даже пикнуть не успеешь!

Бармин бросился к выходу, но у двери уже притормозил патрульный УАЗ. Один из посетителей глазами показывал Бармину на дверь за стойкой бара.

Оглянувшись на Эдика, Бармин прыгнул за стойку, и, расшвыривая ногами бутылки, навалился на дверь черного хода.

– Зачем я с тобой связался?! – стонал Эдик, заламывая руки. – Ведь нас сейчас подстрелят! Давай сдадимся! Я согласен идти в шахту!

– И не надейся! – крикнул ему Бармин. – Не будет никаких шахт. Теперь для нас с тобой только одна дорожка – к стенке!

Они бежали по узкой кривой улочке, Метрах в ста позади них мелькали вооруженные люди. К счастью, патрульная машина не могла здесь протиснуться между зданиями.

Попадавшиеся навстречу люди сторонились и растерянно прижимались к стенам домов. Когда двое подвыпивших мужиков, у которых сработал охотничий инстинкт, бросились им наперерез, Бармин извлек из-под куртки карабин и, сделав дикие глаза, крикнул:

– В сторону, гады!

Гады не послушались и широко, как при игре в жмурки, раскинули руки. Бармин передернул затвор: мужики тут же юркнули куда-то, как подвальные коты из-под колес автомобиля.

Однако навстречу им уже бежали автоматчики. Их взяли в клещи. Бармин с тоской посматривал на двери и окна домов. Понимая, что уйти теперь вряд ли удастся, Бармин остановился, чтобы занять оборону. Растерянный Артист топтался рядом. Бледный от волнения Бармин криво усмехнулся:

– Кажется, приплыли…

– Смотри! – прошептал Артист, указывая рукой на квадратный люк, закрывающий доступ в канал с подземными коммуникациями.

Доступ в такой канал был категорически запрещен. Там, под кварталами Буферной и Промышленной зон, были проложены десятки километров кабеля и труб, круглый год обеспечивавших население теплом и энергией.

На железной крышке лежал массивный замок. Погоня приближалась…

. Бармин отстрелил замок. Они откинули крышку и ринулись по железным ступеням.

То, что они увидели, потрясло их.

Под мрачными кварталами Объекта город продолжался. Оказывается, строения Объекта имели подземные этажи. Правда, это были уже не здания, а их скелеты: зачастую без стен и пола, на высоких сваях, с металлическими мостками.

Беглецы стояли сейчас на металлической решетке рядом с трубопроводом и тяжелыми связками кабеля.

– Туда! – крикнул Бармин, и они побежали по мосткам, гремя железом над черными ямами и -провалами, минуя лестницы, ведущие на более низкий уровень.

Их путь слабо освещали фонари. Через полсотни метров металлические мостки уперлись в бетонный короб, ведущий куда-то во мрак. Сзади послышался грохот металла. Это погоня спускалась в канал.

Бармин остановился против очередной лестницы.

– Чем глубже, тем больше шансов, Артист! – он весело посмотрел на испуганного подельника. – Не бойся, два раза не убьют! А если прихлопнут, на том свете доживешь!

Артист первым скатился по узким ступеням и, не оглядываясь, побежал. Бармин едва поспевал за ним.

– Как дешево ты меня купил! – ныл Эдик, не снижая, однако, скорости. – И зачем я потащился сегодня в город?! Спал бы себе в теплоцентре! Теперь мне крышка!

– Что ж ты, крыса подвальная, бежишь, если крышка? – возмутился Бармин и остановился, чтобы перевести дух. – Стой, есть идея!

– Ну что тебе еще от меня надо?! – с надрывом прокричал Артист.

– Смотри, от туннеля идут ответвления, а мы все время драпаем по прямой! – Бармин схватил Эдика за локоть, указывая ему на боковой проход. – Как только они потеряют нас из виду, им придется разделиться на группы. Давай туда!

– Нет, надо вперед – к Промзоне. Там должен быть выход! – Артист тянул Бармина за собой.

– Выход? Да они ждут нас у всех выходов! Они объявили на тебя охоту! Или ты забыл?

Погоня приближалась.

Бармин нырнул в узкий боковой туннель. Артист бросился следом, боясь потерять его из виду. Этот туннель, прорубленный в горной породе для новой ветки трубопровода, почти не освещался.

В любое мгновение ожидая услышать позади топот накатывающейся толпы, беглецы обдирали себе плечи о выступы стен и не чувствовали боли. Они выбивались из сил, а проход с каждым шагом становился все уже.

Артист настиг Бармина и схватил его за плечо.

– Хватит! У меня сейчас сердце лопнет! – захрипел он.

– Надо бежать! – Бармин повернул к Эдику потное лицо. Широко открытым ртом он жадно хватал воздух.

– А я… не могу! Что если мы… в тупике?! – возопил Эдик и начал всхлипывать.

– Не раскисай, Артист! Это еще не тупик. Тупик – это когда ты сдался! – подбадривал Эдика Бармин.

Гость Ошота Хореновича вел свой автомобиль уже в центре города, когда раздался телефонный звонок.

– Мясник! Мы нашли этого питерского в чебуречной. Он пас профессора!

– Успокойся! Я уже снял питерский вопрос с повестки дня, – спокойно ответил Мясник и уже хотел повесить трубку, но на том конце возбужденный голос продолжал:

– Ты что?! Его нельзя отпускать!

– Я же сказал тебе: вопрос снят! – процедил сквозь зубы Мясник.

– Почему?!

– Не почему, а как! – рявкнул Мясник. – Или тебе надо изложить суть метода?

– Да какой там метод! – взвыли на том конце провода. – Пять минут назад он кинул нас и смылся в нашей тачке! Ментов со всего района на уши поставил, и теперь мои люди с ГАИ разбираются, заявления пишут.

– Значит, это был не питерский! – сказал Мясник и, стиснув зубы, побледнел.

– Да нет, он! Самый натуральный! А вот какой вопрос ты снимал?

– Скульптор сам указал мне на него. Правда… – замялся Мясник, вспомнив о какой-то сявке, шантажировавшей Ошота Хореновича. – Где он сейчас?

– Не знаю! Но теперь его нельзя выпускать из города. Он выгреб у моего парня документы. Ты понимаешь?

– Ладно. Я знаю, где он может быть.

– Сделай что-нибудь! И главное, забери у него документы!

– Неужели он один всех вас?.. – усмехнулся Мясник и покачал головой. – Ай да питерский! Интересно, на кого он работает? Ладно, придется действовать культурно. Я еду к нему в гостиницу. Постараюсь опередить его. Пришли туда Цыгана.

В кабинет Блюма вошел человек и положил перед ним лист бумаги. Илья Борисович пробежал глазами текст и прошипел:

– Идиоты!

Однако тут же взял себя в руки и обратился к бледному Томилину.