Галина Дятлева - Мастера портрета

В. А. Тропинин. «Портрет П. А. Булахова», 1823, Третьяковская галерея, Москва

Подчиняясь воле своего хозяина, Тропинин стал строить церковь в селе Кукавке. В 1806 году он успешно завершил строительство, а в следующем году исполнил иконостас, включающий семь больших икон. Вскоре после освящения церкви Тропинин обвенчался в ней с местной девушкой Анной Катиной. Вероятно, незадолго до свадьбы или вскоре после нее Тропинин написал «Автопортрет» и портрет своей жены. Однако вторая работа не понравилась художнику и осталась незавершенной.

Морков дал Тропинину разрешение писать портреты польских помещиков, живших по соседству. Вскоре все в округе узнали о крепостном художнике, и у Тропинина появилось много заказов. Его популярность росла, но неприятный эпизод заставил его прекратить работу. Тропинин работал в доме одного из польских помещиков, писал портрет. Вдруг он услышал, как хозяева дома, думая, что художник не понимает польского языка, начали ругать русских. Тропинин, проживая на Украине, выучил и украинский, и польский языки и понял все, что они говорили. Он перестал писать портрет, собрал краски и ушел. Впоследствии никакие уговоры не могли его заставить писать портреты поляков.

Известно, что Тропинин сопровождал Моркова во время поездок в Москву. Вероятно, он бывал в Москве в 1805, 1807 и 1809 годах. В столице он изучал архитектуру церквей и жилых зданий, посещал художественные галереи и писал портреты. Наиболее удачной работой является «Портрет А. И. Тропининой, жены художника» (1809, Третьяковская галерея, Москва). Художник изобразил молодую хозяйку (Анне в то время было восемнадцать лет): она доверчиво, немного робко и в то же время уверенно смотрит прямо на зрителя. Анна одета в темное платье с белым отложным кружевным воротником, на голове — чепчик с лентами, из-под которого выбились волнистые пряди волос.

Последующие работы Тропинина становились еще более правдоподобными и жизненными. Такова, например, картина «Голова мальчика (Портрет сына)» (1818, Третьяковская галерея, Москва). Художник изобразил светловолосого мальчика в светлой куртке с белым отложным воротником. На полотне преобладают спокойные цветовые сочетания.

В 1820-е годы Тропинин обратился к жанровой живописи. Он исполнил несколько произведений, на которых показал повседневную жизнь простого народа. В сочетании с ранними портретами помещиков они составили картину русского общества начала XIX столетия.

В 1823 году Морков пожаловал художнику вольную. В этом же году к сорокасемилетнему художнику пришел успех. Тропинин представил на суд совета академии в Петербурге свои работы «Портрет художника Е. О. Скотникова» (1821, Третьяковская галерея, Москва), «Нищий старик» (1823), «Гитарист» (1823) и «Кружевница» (1823, Третьяковская галерея, Москва). За первую работу он был удостоен звания «назначенного».

В. А. Тропинин. «Портрет А. С. Пушкина», 1827, музей А. С. Пушкина, Санкт-Петербург

Через год художник написал «Портрет К. А. Леберехта». За это произведение ему присвоили звание академика, что давало возможность заниматься преподавательской деятельностью. Однако Тропинин отказался от должности: он вернулся в Москву и продолжил писать.

Особое место в творчестве мастера, да и во всей русской живописи того периода занимают женские портреты. Он смог выразить свое, индивидуальное отношение к женщине, показать образ подруги, жены, хозяйки. Часто он изображал женщин, занимающихся рукоделием. Современники ценили в этих портретах «приятность в расцвечивании, верные переходы в тонах, кисть сочную и искусство пользоваться натурой».

Другим направлением, характерным для Тропинина, стал «домашний», или «халатный», портрет, названный так потому, что художник изображал человека в домашней обстановке, когда он находился наедине с самим собой и более всего раскрывался («Портрет П. А. Булахова», 1823, Третьяковская галерея, Москва). Лучшей работой этого плана считается «Портрет А. С. Пушкина» (1827, музей А. С. Пушкина, Санкт-Петербург). Пушкин сам остановил свой выбор на Тропинине, желая позировать ему. Мастер изобразил поэта в халате и рубашке с распахнутым воротом.

В 1820 — начале 1830-х годов Тропинин продолжал создавать свою галерею портретов. Так появились «Портрет Л. Я. Неклюдова» (1825, Русский музей, Санкт-Петербург), «Портрет А. А. Тропининой, сестры художника» (1825, Чувашская художественная галерея, Чебоксары), «Портрет В. М. Яковлева» (ок. 1830, Третьяковская галерея, Москва), «Портрет И. П. Витали» (1830, Третьяковская галерея, Москва) и т. д.

В. А. Тропинин. «За починкой белья. Портрет А. И. Тропининой», ок. 1855, собрание Н. М. Бобковой

В 1840-х годах Тропинин снова заинтересовался бытовыми сюжетами. Он стремился писать своих моделей во время какого-то повседневного дела. Тогда же он создал «Автопортрет на фоне окна с видом на Кремль», изобразив себя с палитрой и кистями на фоне Москвы.

К тому времени художник добился успеха, всеобщего признания и стал центральной фигурой московской общественной жизни. Его считали официальным портретистом Москвы. Портреты ему заказывали Оболенские, Голицыны, Гагарины, Воейковы, Панины и другие представители московской знати. Писал Тропинин и портреты членов купеческих семей, например Карзинкиных, Мазуриных, Киселевых, Сапожниковых. У Тропинина появились ученики.

В 1833 году в Москве открылся публичный художественный класс, в котором он с удовольствием преподавал. Часто он бескорыстно помогал начинающим художникам. В 1843 году Тропинин был избран почетным членом Московского художественного общества за то, что он «без всякой обязанности, из особого усердия посещал класс и содействовал своими советами в его успехах».

Один из исследователей творчества художника отмечал: «Тропинин был как бы барометром русской жизни на всем протяжении первой половины XIX века. Эта неразрывная связь, слитность с окружающей действительностью и явилась его сильнейшей стороной; тогда как многие замечательные художники, оторвавшись от этой действительности, потеряли животворный источник для своего творчества, и оно оскудевало вдали от родины, Тропинин сохранил творческие силы до последних дней своей жизни. Сам Василий Андреевич хорошо понимал это и говорил: может и хорошо, что он не был за границей, что не отрывался от родной почвы и этим сохранил свою самобытность».