Бертрис Смол - Нежная осада

Фортейн разразилась слезами и прильнула к мужу. Глаза Жасмин повлажнели. Прикрыв ладонями живот, она прошептала:

– Какой ужас! Слава Богу, что Фортейн не вышла замуж за этого человека. Он настоящий безумец.

За окнами парадного зала чернела ночь. К хозяевам присоединился встревоженный Рори Магуайр.

– Среди наших протестантов много горячих голов, – заметил он. – Мы с преподобным Стином делаем все, чтобы сохранить мир. Боюсь, что молодые люди Лиснаски отравили умы здешних жителей ядом и пытаются восстановить их друг против друга.

– Надеюсь, они не так глупы, как их собратья из Лиснаски, – запротестовала Жасмин. – Мы дали им приют, когда они остались бездомными, а англичане настаивали, чтобы они вернулись в Голландию после того, как в их корабле открылась течь. Здесь им куда лучше, чем в Плимутской колонии. Мы обязаны сохранить покой в Магуайр-Форде! Не допущу, чтобы нетерпимость и ханжество уничтожили наследство моих сыновей.

Рори смотрел на нее и на дочь, которую не мог открыто признать. Те же предрассудки и злоба, ставшие причиной погрома в Лиснаски, изгоняют Кайрена и Фортейн из Ирландии. Его старость будет столь же одинокой, как и вся жизнь. Он никогда не испытает счастья видеть, как растут внуки. Они даже не узнают, кто их настоящий дед.

– Католики ничем не лучше протестантов, но клянусь, леди Жасмин, сохранить мир любой ценой, – объявил он.

– Мы вместе постараемся, Рори, – пообещала Жасмин. – Не позволим разрушить здание, которое с таким трудом воздвигли. Каллен, ты поговоришь со своими единоверцами?

– Обязательно, кузина.

Следующие несколько дней в замке и деревне царило почти неестественное спокойствие. Герцогиня Гленкирк объявила свою волю в обеих церквах.

– Тем, кто не может жить дружно со своими соседями, лучше уехать отсюда, – сказала она. – Я не желаю, чтобы здесь случилось то же, что и в Лиснаски. Погибли хорошие люди, как протестанты, так и католики, и ради чего? Мы все чтим единого Бога. Неужели кто-то верит, будто Создатель допускает убийства и насилие над теми, кто отличен от нас? Разве Библия не проповедует мир и любовь? Вспомните пятую заповедь. Не убий! Это означает, что нельзя отнять жизнь у ни в чем не повинного человека.

Сэра Шейна похоронили без споров и скандалов. Колин Келли и ее муж стояли преградой между семействами Деверсов и Лесли. Колин откровенно заявила брату, что никогда не простит его за то, что он сделал с отцом и Фицджеральдами.

– Ты всегда была с ними заодно! – взвился Уильям. – Больше ни тебе, ни твоим родственникам нет места в Меллоу-Корте.

– Ты безнадежен, Уильям, – тихо вздохнула она.

Несмотря на сплетни и подстрекательства, в Магуайр-Форде не возникало беспорядков. Несколько уцелевших католиков Лиснаски явились сюда просить убежище у родни, и перепуганные протестанты боялись, что они захотят отомстить.

Кайрен Девере, придумав, как успокоить народ, поговорил с отцом Батлером.

– Герцог сказал, что меня скорее примут в экспедицию лорда Калверта, если я приведу собственный корабль и колонистов, которые помогут обустроить новое место.

Почему бы не взять с собой надежных людей, как мужчин, так и женщин?

Фортейн была полностью согласна с мужем.

– У меня есть два торговых судна. Первое, “Роза Кардиффа”, старое, но весьма крепкое, привезло маму из Индии. Второе, поновее, сейчас в Средиземном море, но к весне вернется в Англию. Папа, не могли бы мы снарядить одно из них и плыть на нем в Новый Свет?

– Мне следовало бы купить собственный корабль, – запротестовал Кайрен.

– Не будь глупцом, – пожурила жена. – Нам понадобятся твои деньги, чтобы снарядить суда. Ты можешь заплатить за их аренду.

– Она права, – заметил герцог. – “Роза Кардиффа” и “Горец” – надежные посудины. Когда приобретаешь чужой корабль, ни в чем нельзя быть уверенным, и придется заводить его в сухой док – осмотреть перед покупкой. Сомнительно, чтобы владелец позволил себе такое: слишком велики расходы.

– К тому же на “Розе Кардиффа” чудесная капитанская каюта, в которой мы прекрасно разместимся, – прошептала Фортейн, нежно глядя на мужа.

Джеймс Лесли весело ухмыльнулся. Как похожа она на мать, хотя даже не подозревает об этом!

– Мне жаль портить столь романтические мечты, куколка, – вздохнул он, – но вряд ли женщинам позволят отправиться с лордом Калвертом, пока не найдено место и не выстроены дома.

– Какая несправедливость! – вознегодовала Фортейн.

– Ничего не поделаешь, малышка. Выбора у тебя все равно нет.

– Тогда мы не поедем, – решила Фортейн.

– И где будете жить?

– Купим дом около Кэдби или Королевского Молверна, а может, и рядом с Окстоном, поближе к сестре.

– Имея мужа-ирландца, и к тому же католика? – осведомился герцог.

Фортейн разочарованно нахмурилась.

– О Господи! – пробормотала она, поняв, как глупо себя ведет. – Английские пуритане ничем не лучше ольстерских протестантов, особенно если дело касается католиков. Но мы могли бы переехать во Францию или в Испанию.

– Где тебя, дорогая жена, преследовали бы с такой же яростью, как меня в стране протестантов, – вмешался Кайрен. – Ничего не поделаешь, Фортейн. Чтобы жить без тревог, нужно отправляться в Новый Свет, и если лорд Калверт возьмет меня, придется сначала ехать одному и ждать, когда женщинам разрешат воссоединиться с мужьями.

Прежде чем Фортейн успела возразить, в зал вбежал Адали:

– Отец Каллен передал, что по дороге из Лиснаски мчится большой отряд всадников. Я посчитал нужным сообщить вам, милорд. Все уже готово.

– Что именно? – встревожилась герцогиня.

– Мы сделали все возможное для обороны деревни и замка, – объяснил ее муж. – Нельзя допустить, чтобы это отребье разрушило Магуайр-Форд так же безжалостно, как собственное гнездо. – Он поднялся и шагнул к выходу. – Пойду к остальным.

– Кто эти остальные? – допрашивала Жасмин, пытаясь встать, несмотря на то что ноги опухли, а живот тянул вниз. – Я с тобой, Джемми. Это мои владения, и людям следует знать, что хозяйка с ними.

Герцог попытался спорить, но понимал, что жена права. Кроме того, ее все равно не разубедишь, сколько ни старайся.

– Тогда за мной, мадам! – велел он.

– И мы тоже, – вставила Фортейн.

Герцог Гленкирк разразился смехом.

Они направились на площадь Магуайр-Форда, посреди которой возвышался кельтский крест. Преподобный мистер Стин, отец Каллен, старейшины деревни, протестанты и католики уже ждали. Двери и окна домов были наглухо заперты. Даже собаки и кошки не высовывались в этот день на улицу. Низко нависшие тучи обещали бурю, но на горизонте небо было расцвечено золотисто-красными полосами. Тишину прерывал лишь стук копыт приближавшегося отряда.